Однажды, еще до встречи с Полосатиком, он уже испытал страх, когда понял, что Базу ему не найти. Потом его пути пересеклись с путями кита, потом кит оставил его, и Гугл ощутил, как постепенно облезает с него защитная пленка любви, оставленная на прощание Полосатиком. С тех пор он привык к одиночеству и сейчас продолжал плыть сквозь пластиковые сугробы. Эти вещества он знал, они не пугали его, но вода здесь была чужая, и его ободранная кожа неприятно реагировала на случайные царапины от разных обломков. Может, он бы и впал в панику, но военная подготовка твердо удерживала его спокойствие.
Большие куски пластика терлись друг о друга с унылым звуком. Ветра не было. Гугл сосредоточился и поймал слабенький живой сигнал. Он огляделся, чтобы понять, откуда он исходит. Непростая задача. Вода густая и непрозрачная, среди обломков попадаются острые. Гугл очень не любил, когда что-то мешало ему выполнять поставленную задачу. Так. Допустим, это – рабочее место. Вспоминаем недавние действия, чтобы определить, где была допущена ошибка. Тогда удастся найти верный путь. Он попытался вспомнить, но в памяти осталась только тоска по киту, покинувшему его.
Ладно. Будем думать об этом. Он нашел кита потому, что тот здорово подражал шуму винтов корабля. Впрочем, Гугл мало что помнил об этом. Помнил, как он очнулся от очень глубокого сна и обнаружил, что получил способность говорить и понимать горбача, да и вообще все живое в океане. Тогда кит пел. А Гугл мог только дышать и слушать. В отряде боевых дельфинов он всегда был лучшим, и теперь навыки умственной дисциплины очень пригодились. В сознании навязчиво крутились какие-то образы… О! Теперь он понял.
Море Тамаса
Смерть и сети
Продолжай двигаться, продолжай двигаться
Гугл остановился. Вокруг качались в обрывках сетей сотни трупов. Множество гниющей рыбы всех размеров и видов. Морские птицы. Разлагающийся детеныш кита вместе с матерью.
Только военная выучка позволила Гуглу сохранить разум, когда он увидел под собой запутавшегося дельфина-афалину. Он, не раздумывая, спустился к своему сородичу. Нет, он его не знал, хотя самец оказался подходящего возраста и размера. Морду его пятнали полосатые шрамы, а глаза только-только начали затуманиваться, значит, он умер не так давно. Гугл смотрел. На Базе их тренировали с зеркалами, и на мгновение ему показалось, что он видит мертвым самого себя.
«Продолжай двигаться, продолжай двигаться!» – звучал в его голове голос Полосатика. Гуглу наконец стало страшно. Эта вода смертельно опасна. Он должен выбраться отсюда живым. Он еще раз посмотрел на свое мертвое подобие. Здесь когда-то прошли дельфины, значит, он найдет их.
Губан последовал за Фугу от вулканических конусов к близлежащей отмели, примечательной только своей унылостью. Здесь не было интересной кормовой рыбы или кораллов, мало водорослей, но болтливая Фугу тащила его за собой, размахивая плавниками.
На вершину отмели нанесло толстый слой песка, а на нем, словно странная пара глаз, располагались два круглых узора. Почти сразу Губан увидел и художников, сбросивших защитную окраску. Ими оказались два самца фугу. Каждый из них порхал над своим творением, придирчиво разглядывая его и бросая заинтересованные взгляды на самку вверху.
– Просто не могу решить, – проговорила Фугу неожиданно сладким тоном, совершенно не похожим на обычный голос, который она использовала в разговорах с Губаном. – Это такие замечательные картины! Но надо же выбрать одну. Эй, нечего пялиться так на мою спутницу, – крикнула она своим приятелям, растерянно наблюдавшим за Губаном. – В наши дни многие запутались в своей сексуальности. Это везде так.
Губан с трудом сдержал смех. Волны, которые поднимутся от его смеха, испортят рисунки. Фугу опустилась и принялась плавать над картинами, заигрывая с обоими самцами.
Губана переполняла жизнь. Он снова чувствовал весь океан, ощущал нарастающую заряженность воды сексуальной энергией, заново пропитывался благодарностью за всю красоту, затопившую его сердце, вспоминал о любви и обо всех своих любимых…
Его рецепторы налились энергией, по бокам пробегали судорожные подергивания. В глубине головы возникло мимолетное ощущение боли, тут же сменившееся бегучим покалыванием, а на коже тем временем проступали все новые линии и точки. Ему нравилось, как поднимаются его плавники, расправляясь, а потом опять успокаиваясь. Надо просто позволить происходить всему, что происходит.