– Пожалуйста, – умолял прилипало. Чит и Эа знали, что он тоже увидел внизу великолепную рыбу. – Я не хочу больше! Отпустите меня. Там внизу это красивое, я смогу добраться до него. Пожалуйста! Не надо больше никаких дельфинов! Я больше не буду, обещаю…
– Иди, – довольно равнодушно свистнул Чит.
Прилипало отлепился от Чита и кое-как поплыл вниз, к большому губану, простертому на скале. Однако ниже вода показалась паразиту слишком горячей. Прилипало отшатнулся, странно изогнулся и попытался снова продвинуться в глубину. С каждым разом движения его становились все медленнее и неувереннее.
Эа удивленно смотрела на Чита.
– Ты что, все это время не отпускал его?
– Ну, я учился у него. Но после игр, когда нас побили и бросили, он начал нести такую чушь…
Они смотрели вниз на ремору, как она пытается спуститься к Губану, – и тут она беспорядочно затрепыхалась, повернулась на бок и безвольно поплыла куда-то в сторону. Ее тело зацепилось за стену конуса, затем его подхватило течением, понесло, и оно скоро пропало из вида. Эа присмотрелась и заметила, как жабры губана движутся все медленнее и наконец замирают. И без того красивое тело после смерти стало еще ярче. Голос Чита отвлек ее.
– Мы не можем здесь оставаться, – объявил он, и его голос, звучавший удивительно уверенно и властно, привлек всеобщее внимание. – Если Эа согласится, мы попытаемся найти родную воду Лонги.
Вот уж этого Эа никак не ожидала. Она же не делилась своими мыслями с Читом, но он каким-то образом угадал их.
– Да, мы попробуем, – щелкнула она на языке афалин.
Стая совсем ослабела, а ведь впереди бескрайние просторы. Многие ранены, и все голодны. Охотиться тяжело, а если они попадут в Море Тамаса, силы понадобятся. Путешествие будет нелегким. И ее любимый ушел… Но был способ, и теперь она его знала. Надо только поверить, и чтобы стая поверила. Эа оглядела растерянных и испуганных афалин. Чит ходил кругами, собирая народ, он ласково прикасался к спинам, говорил на всеобщем языке, переходил на безмолвную речь, и те, кто оставался за ним, уже принадлежали ему душой и телом. Они верили ему, как некогда его отцу. Все. Самцы и самки, молодые и пожилые, здоровые и раненые, даже немногие совсем старые самки, которым удалось выбраться. Чувство, зародившееся в них, передалось Эа, такое знакомое, но такое неуместное у афалин, – и все-таки это происходило! От Чита исходила энергия, подобная той, что ощущала Эа после Исповеди. Афалинам Исповедь была незнакома, но вот же – теперь они терлись друг о друга и делились горем и болью, утешая и ободряя друг друга, впуская в свои разбитые сердца любовь.
«Посмотри вверх, Эа». Мысль прозвучала в голове голосом матери. Эа подняла глаза и увидела бледный призрак полной луны. «Нерестовая Луна длится две ночи. Вы всё еще можете это сделать».
Голос матери исчез, но Эа почувствовала в себе преображающий поток новой энергии. Ей хотелось двигаться, хотелось прыгать. Она хотела развернуться, но сначала нужно предупредить Чита, который уводил стаю от вершин, направляя в просторы. Но когда она подошла к нему…
– Море Тамаса, – щелкнул он. – Я знаю. Прилипало рассказывал. Мы пойдем на юг по старой китовой тропе. Если я смогу ее найти. – Чит помолчал, а потом неожиданно вскрикнул: – Мать, отец, как я мог оставить вас умирать…
Да, именно так, ее собственная боль плескалась у нее внутри. Она так и не узнала имени своего возлюбленного, потому что никогда не спрашивала, но чувствовала, как его сердце бьется внутри нее. Домой. Прилив чувств заставил ее нырнуть, чтобы давление помогло сдержать горе внутри. Она погрузилась так глубоко, как только могла, затем извернулась и пошла наверх все быстрее, пробила водное небо и вылетела в огромную бездонную синь.
Она летела. Она кружилась. Она не прикладывала для этого никаких усилий, ее вела сила, гораздо более мощная, чем она сама, это она взметнула ее высоко в воздух, так высоко, что еще немного – и она уже никогда не вернется обратно. Небо и океан закружились как одно целое. Эа почувствовала, как ее любимый кружится рядом, вместе с ней, она была легкой, а в движении заключалось столько силы и радости, – и тут она рухнула вниз.
Впервые ей удалось испытать удивительный миг полной заброшенности, отчаяния от того, что ее привычная среда осталась где-то внизу; удар о воду породил эхо, которое она чувствовала, когда другие выполняли этот сложный прыжок. А теперь это сделала она. Она думала, что рухнет в воду, но в момент удара океан словно расступился под ней, окутал ее покровом пузырьков воздуха. Время замедлилось. Рябь от падения разнеслась по просторам – и вот наконец она услышала!