ЛЮБОВЬ, океан пел в ее крови, когда она поднималась на поверхность, чтобы дышать, любовь была в воде, в ее уме, в ее памяти, она была в океане. А Исход был тем, что она танцевала сейчас, без усилий, без страха. Это был танец всех, кого любили и потеряли, всех оставленных домов и надежды, дающей возможность жить дальше.
Эа не столько слышала музыку, сколько становилась ею, спускаясь и поднимаясь, забыв об усталости, о разбитом сердце – наоборот, с каждым ее прыжком энергии становилось все больше. И в каждом прыжке рядом с ней был он!
Эа устала. Она решила отдохнуть и тут заметила, как серебристые грузные тела афалин пытаются повторять за ней движения танца. Афалины учились танцевать. У некоторых даже получалось вращаться во время прыжка. Эа сначала с удивлением, а потом с восторгом наблюдала за тем, как вода помогает синхронизировать движения, как она объединяет новых танцоров. И вскоре она тоже присоединилась к ним. А Чит вел прыгающую и кружащуюся стаю все дальше под лучами солнца, под бледной луной.
Прошло время, и стая поплыла медленнее, а потом и вовсе остановилась посреди океанских просторов. Эа наблюдала, как уставшие, но переполненные новой энергией от прыжков и вращений афалины укладываются спать, забыв об укромных бухтах.
– Моя мама! Мой отец! – снова громко свистнул Чит, свистнул как взрослый, но голосом теленка. Он скорбел, и другие дельфины подхватили его клич, называя имена тех, кого оставили позади, так что вскоре вся стая оплакивала погибших отцов, матерей, детей. В этом не было и намека на прежнюю бессмысленную болтовню афалин. Вместо этого они возвысили свои голоса в великом хоре печали и любви, и вода начала мерцать в ответ. Души их близких ушли в океан, и афалины вдруг осознали это и закричали все вместе, закричали то, чего Эа никогда не слышала от них.
– Я их люблю! – выкрикнул Чит. – Люблю!
– ЛЮБЛЮ! – закричала вместе с ним Эа, и звук был таким же, как у Лонги.
Откуда-то издалека пришел ответ, который Эа сначала приняла за эхо, но потом разобрала знакомые щелчки Лонги, а затем отзвуки целой серии всплесков, с которыми тела падают в воду. Знакомые, красивые звуковые узоры.
– ЛЮБЛЮ! – закричала Эа, прыгнула и красиво упала в воду.
– ЭА!!! ЭА!!! – снова раздались далекие крики, и теперь она точно знала, что это ее народ.
Афалины плыли навстречу Лонги, Эа впереди, и ее сердце разрывалось от радости, но когда они сблизились, она резко затормозила. В стае было всего несколько Лонги, а по сторонам, подобно охране, плыли огромные черные гринды, их внушающие ужас сородичи. Тело Эа пронзил страх, но Лонги продолжали радостно кричать и приближались. Афалины плыли им навстречу. Эа тоже двинулась вперед и, к своему удивлению, поняла, что гринды составляли часть стаи Лонги – вернее, того, что от нее осталось.
Она подплыла, и Лонги окружили ее. По их глазам она видела, как сильно изменилась сама. Но в их приветствии явно различалась любовь, они тянулись к ней, и к Читу позади, и вообще ко всем афалинам. Лонги смешались с афалинами и стали ласкать их, понимая без слов, как сильно они страдают. Афалины удивились, когда поняли, что этот маленький народ охраняют огромные молодые гринды, дождавшиеся сигнала, прежде чем расслабиться. И вот наконец все – и лонги, и афалины, и гринды – объединились в одно целое и дали волю чувствам, даря друг другу силы и утешение.
Эа никогда не видела черных дельфинов и теперь находила их странными, удивительными и огромными. Она с таким облегчением говорила на диалекте Лонги, но вставляла и слова из языка афалин, чтобы те тоже понимали, о чем идет речь и что произошло недавно в океане. Родной воды Лонги больше не было, крики морских демонов разрывали океан на части, убивали без разбора гринд, горбатых китов и дельфинов. Там, где когда-то была открытая вода, появились сети, несущие смерть, на морском дне образовались большие трещины. Смерть была повсюду, океан либо был полон беженцев, либо ужасающе пуст.
Афалины молчали. Они мечтали найти себе новое убежище, возможно – где-нибудь недалеко от Лонги, где они смогут жить в гармонии и достатке. Но весь океан порвали в клочья, и все они остались без крова.
Теперь Лонги наконец дали выход всем своим страхам и стыду. Пока они не услышали отзвуки далеких вращений и падений, они пребывали в унынии, потому что даже не успели протанцевать Исход, слишком опасно. Но теперь Эа сделала это за них, она сохранила веру в жизнь, в океан.