Я вспомнила, как Ирвина выворачивало после выцеженного под моим давлением полулитрового пакета, и понимающе кивнула.
— В конце концов, я встретила охотника. Он застал меня над телом вампира. И рассказал о том, что я такое, на самом деле. Забрал к себе. Это был очень странный охотник. Он потерял всю семью, остался последний из рода. Жил отшельником в Северных Предгорьях, не связываясь со своими дальними родичами. Ездил по всей стране. И обладал весьма обширными знаниями. Даже составлял записи для потомков.
— Негуш Мацкетуш? — вдруг со странной, едва ли не подобострастной интонацией выдохнула Гася, глядя на дампиршу расширившимися глазами.
— Он, — кивнула Гислина.
— Прошу прощение за высокий стиль, но Мацкетуш для охотников — словно пророк. Большая часть книг, которыми мы пользуемся по сей день, составлена Мацкетушем. И жизнь его овеяна сонмами тайн и легенд, — повернувшись к наемникам, пояснила моя подруга. — Пожалуйста, Гислина, продолжай.
— Да особо и нечего продолжать, — пожала плечами та. — Я прожила с ним около десяти лет. В роли своеобразного подмастерья. Негуш научил меня охотиться. Разъяснил мне мою природу. И предупредил, что мне нужно крайне осторожно контактировать с прочими охотниками.
— Но почему?! — удивленно воскликнул Каспер.
— Потому что вы и сейчас не делаете большой разницы между дампирами и вампирами. А тогда, в наш непросвещенный век, и вовсе не отличали один вид от другого. Дампиров мало. Но они есть. И большая часть из них гибнет вовсе не от рук своих зубастых собратьев.
— Слишком мало информации… — начала Гася.
— В одной из книг Негуша дампирам посвящено несколько глав, — хмыкнула Гис. — Но мы на вас не в обиде. В те времена и в вампиров-то верили с трудом. А дампиры вообще были мало кому известны. Когда Негуш умер, я ушла из его дома и поселилась на Северных болотах. Уединенное место, давшее мне возможность проводить время в покое. Но от охоты не отказалась. Меня не оставляла мысль о мести Себастиану. Я пристально следила за ним и его делами, с жадностью глотая любую информацию. Нас влекло друг к другу. Трижды я делала попытки возобновить общение с ним. Трижды верила, что он изменился. Да, изменился. Особенно ярко я осознала это в последнюю нашу встречу. Он стал стократ хуже. Одержимый идеей подчинить себе мир людей, Себастиан окончательно ожесточился. И обнаглел. Стал жить как человек, влезать в ваши политические дела. Быстро сообразил, какие преимущества даст вампирам наука.
Именно тогда, проведя подле него некоторое время, я познакомилась с еще совсем молодыми зубастыми, позже превратившимися в верхушку его стаи. Геральда я возненавидела сразу. Он стал достойнейшим учеником, любимчиком своего создателя. Стефана Возняка я любила ничуть не больше. Этот был «кулаками» лидера. Хитрый пройдоха, отлично ориентировавшийся в бизнесе. Потому и сестру его я разглядела не сразу. А узнав Габрысю ближе, поняла, что она — единственная, кого нужно не наказывать, а спасать. Впрочем, думаю, свою историю девочка расскажет сама. Ну, а когда появился Ирвин… Сначала я не сообразила, что он такой же, как я. А, догадавшись, попыталась помочь. Но не успела: в стае меня давно уже не было, требовалось как-то изловчиться, подобраться ближе, а Вин сбежал и исчез, впав в спячку. А потом, по прошествии сорока лет, события закрутились со столь головокружительной скоростью, что у меня попросту не было возможности что-либо предпринять. Да и Себуш держался за непонятного ему вампира, храня его, как зеницу ока. А во мне еще было недостаточно силы, чтобы открыто противостоять бывшему возлюбленному.
— А когда Ирвин попал ко мне? — заинтересовалась я. — Почему ты его не забрала?
— А зачем? — пожала плечами Гислина. — Мальчику было вполне хорошо среди людей. Он рос, набирался опыта, которого я бы дать ему не смогла, при всем желании. Да, он заставил меня изрядно поволноваться, совершая идиотские поступки. Но я знала, что ты его не убьешь. И не причинишь серьезного вреда.
— Почему? — тихо спросила я, внезапно ощутив, что у меня нет уверенности в том, хочу ли я услышать ответ. По крайней мере, сейчас, в присутствии посторонних. Гислина окинула меня загадочным взглядом, будто бы нас с ней связывала тайна, недосягаемая для остальных, и ответила, демонстрируя нежелание развивать тему: