— Легкое наказание… учитывая тяжесть моего проступка, — Санька удивленно взглянул на мастера.
— Это не наказание, — хмыкнул Мрак. — Это забота о твоей безопасности и душевном равновесии. Дай Вину остыть. Не нужно вам пока общаться. Пусть он подумает, обсудит с мастером. Ты подумаешь. Оценишь свои чувства, подберешь слова. Вам точно есть, о чем поговорить, но темы не те, чтобы обсуждать по горячим следам. Так и до поединка дойти можно.
Практически синхронно мужчины поднялись на ноги.
— Спасибо, мастер… — тихо произнес Санька, глядя в глаза наставника. — За разговор. И за поддержку. И прости меня, пожалуйста.
— Я чуть не потерял ученика, — ворчливо проговорил Мрак. — Я думал, сам тебя прибью. И прибил бы, если бы тебя не понесло отношения с Леди выяснять.
Замешкавшись на мгновение, наставник шагнул вперед и неловко сгреб щенка в крепкие объятия, похлопав по спине. Санька стиснул его в ответ, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.
— Никогда так больше не делай, ты, идиот безмозглый. Я тебя отпускать собирался, но теперь черта с два. Будем доучиваться. И, кстати больше снисхождения не жди: еще раз проигнорируешь приказ — получишь взбучку, — прежним ворчливым тоном закончил Мрак, разжимая свои медвежьи объятия.
***
До логова мы добрались лишь к середине следующего дня. Сутки Агата выделила нам для отдыха, пригласив на допрос Геральда лишь назавтра. Ночевка на перевалочной базе охотников не слишком восстановила наши силы: кровати в спальнях стояли вплотную, словно в казармах, мы все оказались слишком взбудоражены событиями, чтобы спокойно уснуть, поэтому тихие разговоры вспыхивали то в одном, то в другом конце комнаты, вместившей шесть коек. Ирвин тщательно исполнял мой приказ, избегая моего общества и не предпринимая попыток заговорить со мной. Саньку же Мрак держал в подобии изоляции, все так же не позволяя ему ни с кем общаться, и я понимала его стратегию. У каждого мастера свои методы воспитания, и в педагогические приемы Мрака я вмешиваться не собиралась.
По приезду домой, я навестила Макса, обрадовав его известием о новом кадровом ресурсе. Доктор же, в свою очередь, обследовал мои несчастные ребра, подтвердив наличие трещин, и покачал головой, вновь напоминая о предложении оформить страховку. К счастью, рука уцелела, травма ограничилась серьезным ушибом. Но недельку-другую отпуска я решила себе позволить. Отдых был условным, так как от встреч с охотниками и бесед с Геральдом я отказаться не могла, но хотя бы заказы и тренировки следовало отодвинуть. И, по крайней мере, наконец-то выспаться.
Возвращаясь в логово от Макса, я завернула в магазин и побаловала себя, закупив продукты на неделю в куда большем разнообразии, чем обычно. Ко всему прочему, я прихватила бутылку вина, а потом, подумав немного и вспомнив об ученике, присовокупила к ней вторую. Расположившись полулежа в гостиной на диване, обложив себя подушками, чтобы придать ноющему телу как можно более удобное положение, я, наконец-то, вытянула ноги и расслабилась, раздумывая, за каким фильмом хочу скоротать вечерок. Но планам не суждено было реализоваться: в дверях появился Ирвин, неуверенный, смущенный, старательно отводивший взгляд.
— Можно? — тихо спросил он с такой интонацией, будто ожидал непременного отказа.
— Можно, — лениво отозвалась я.
Дампир устроился в кресле, застыв в довольно неудобной позе, с выпрямленной спиной и напряженно сцепленными на коленях ладонями.
— Я тебя слушаю, — сжалилась я. — Какое именно из произошедших событий тебя гложет?
Вин покачал головой и, бросив на меня быстрый взгляд исподлобья, произнес:
— Меня Лавина просветила недавно, как именно выглядят со стороны мои выходки. Но столь мощного эффекта я не ожидал.
Я усмехнулась.
— Налей мне вина, пожалуйста.
Ирвин принес из холодильника бутылку, достал один бокал и, замерев на мгновение, второй. Разлив вино, он подал его мне и, помявшись несколько секунд, нерешительно опустился на пол, устраиваясь подле дивана, у моих ног. Мы молча отпили по глотку, медленно, наслаждаясь вкусом.
— Откровенно говоря, — произнесла я с легким оттенком насмешки, рассматривая игру света в густом рубиновом мареве, — я ожидала шквала извинений. Как обычно.
— Да толку-то, — скривился Вин, тоже сосредоточенно изучая сжатый в пальцах бокал. — Какой в них смысл? Я могу валяться в ногах и умолять о прощении, но мне кажется, ты даже морального удовлетворения не получишь.
— Нет, не получу, — подтвердила я, улыбаясь одними уголками губ. С удивлением я осознала, что не злюсь на него больше. В злости, как и в его извинениях, проку было немного.