Леди помрачнела.
— Извини, Ирвин. Не хочу об этом говорить. Не потому, что не доверяю. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. К тому же, девушка, носившая то имя, умерла много лет назад. Для всех. И для меня тоже. Если тебе настолько необходимо еще какое-то обращение ко мне, кроме «Леди» и «мастер», можешь звать меня Кати. Но особой привязанности я к этому имени не испытываю. Так меня называли однокурсники, когда я училась в Академии. Сейчас, как ты заметил, по имени меня не зовет никто.
— А Мрак знает? — с каким-то мазохистским упорством продолжал допытываться дампир.
Лицо наставницы приняло еще более хмурое выражение. Ученик чувствовал, что идет по весьма скользкой тропе, но остановиться почему-то не мог.
— Нет, — резко ответила наемница. — Никто из ребят не знает. Еще вопросы есть?
— Прости, — смутился Ирвин. — Не хотел тебя задеть.
— Забыли, — кивнула Леди и задумчиво добавила, — мне хочется к Фрее съездить. Но сегодня сил нет совершенно. Думаю, может, завтра вечером?.. Ты как, поедешь со мной в «Тыкву»?
Настроение ученика испортилось окончательно. Фрея, рыжая смазливая шлюха, работавшая в старшем крыле «Тыквы», пользовалась жадным вниманием его мастера. Поговаривали, что между женщинами возник роман. Ирвин никогда не видел, чтобы Леди проявляла заинтересованность в представительницах ее пола, хотя бы слабую, но факты были непреклонны. Фрею наемница навещала регулярно, каждый раз поднимаясь в ее личные покои на третьем этаже здания, в царстве разврата и порока, и проводя в гостях у рыжей шлюхи никак не меньше часа. Отвернувшись и сделав вид, что проверяет, достаточно ли хорошо убран стол, он буркнул:
— Нет. Я, пожалуй, тебя дома подожду.
— Вин? — в голосе Леди звучала усмешка. Дампир обернулся и обнаружил, что наемница совершенно откровенно веселится. — Я так полагаю, в нашу договоренность насчет сцен ревности по отношению к моим мужчинам следовало бы добавить и Фрею?
Ирвин сжал зубы, стремясь удержать нейтральное выражение лица. Получалось не слишком хорошо. Мастер засмеялась, легко и искренно, и, поднявшись на ноги, неожиданно похлопала его по плечу.
— Успокойся. Фрея — мой информатор. У меня с ней ничего нет. Да и вообще, женщины как-то не в моем вкусе. Предпочитаю скучный традиционный секс.
— Зачем тогда вся эта комедия? — несколько зло спросил Вин, тем не менее, не спеша стряхивать руку наставницы.
— А, как ты думаешь, Фрею похвалят за внерабочее рвение? К тому же, если каждой собаке станет известно, что она уши греет, чтобы мне сливать сведения, что ей удастся собрать? Мы сто лет назад придумали эту романтическую историю. Удивительно, но, кажется, даже Мрак повелся. Я тебе буду признательна, если информация о реальном положении дел не дойдет до Саньки, не говоря уже о прочих.
— Конечно, — кивнул Вин, заметно расслабляясь. — Прости…
— Ничего. Я же сказала, наедине можешь задавать любые вопросы, — Леди еще раз ласково сжала его плечо и направилась к выходу из комнаты. Но на пороге вдруг остановилась, и, помедлив, обернулась. Лицо ее было серьезно. — Спасибо тебе. Я знаю, что тебе непросто. Ты отлично справляешься. Со всем.
Ирвин кивнул, и наставница покинула комнату. Дампир же подошел к бару, задумчиво решая, какому алкоголю отдать предпочтение. Напиться хотелось до одури, но ученик понимал, что сейчас не время расслабляться. Если только совсем чуть-чуть. В отличие от Леди, он вовсе не считал, что хорошо справляется. Сегодня ему попеременно хотелось то стиснуть мастера в объятиях, то хорошенько встряхнуть. Удержаться удалось только лишь усилием воли. Вздохнув, Ирвин достал бутылку вина и вернулся на диван. Самое время немного подумать о делах. Иначе он свихнется, вновь перебирая в памяти подробности дня.
Утро началось для Вина рано: уже около семи он услышал легкие шаги Леди по лестнице, потом почувствовал аромат готовящегося кофе. Не в состоянии объяснить себе, что именно заставляет его поторапливаться, Ирвин наскоро умылся, оделся и неслышно спустился вниз. Леди тихонько подпевала популярной романтической песенке, звучащей из включенного на минимальной громкости аудиоцентра, и притоптывала в такт ногой, пританцовывая. По кухне расплывался будоражащий голод аромат поджаренных гренок. Музыкальная композиция дошла до своей кульминации, и мастер начала еще и постукивать в такт ритму деревянной лопаткой по столу, не спуская взгляда со сковороды. Ирвин замер в дверях, улыбаясь. Ему давно не доводилось видеть наставницу в таком приподнятом настроении. Подсмотренная им нечаянно картина была столь домашней и умиротворяющей, что ученику вдруг нестерпимо захотелось тихонько подойти ближе, ткнуться носом в волосы наемницы и мягко обнять ее сзади. В то же мгновение Ирвину легко представились изумленно распахнутые глаза Леди, возмущенно округлившиеся губы и ладонь, гневно сжимающая лопатку, словно грозное оружие. Однако, вместо того, чтобы вызвать горечь, рожденная воображением картина развеселила его, и он тихонько усмехнулся. Наставница тут же обернулась. Блестящие черные пряди были собраны в небрежный пучок высоко на затылке, легкая рубашка в крупную сиренево-черную клетку, лихо завязанная под грудью, открывала взгляду подтянутый живот и тонкую талию. Манящий образ несколько охолаживали вполне приличной длины джинсовые шорты. Ирвин как зачарованный, смотрел на Леди, по-прежнему улыбаясь своим мыслям. Наемница никогда не старалась одеваться специально, разве что, в исключительных случаях. Обычно выбирая те вещи, в которых ей комфортно, Леди редко задумывалась о производимом эффекте. Как однажды заметил Санька, она попросту не мыслила такими категориями, не предполагала, что ее вид может вызвать у кого-то не слишком деловые мысли. Впрочем, Вин понимал, что «не деловые мысли» относительно наставницы конкретно в нем может вызвать вид обнаженного запястья или щиколотки. Требовать от Леди наглухо закрытых туалетов было бы смешно.