— Привет! — радостно улыбнулась ему Леди. Ее глаза словно искрились, все лицо выражало довольство и счастье. — Я тебя разбудила?
— Нет, — покачал головой Вин, так же излучая радость ей в ответ и по-прежнему опираясь плечом на дверной косяк, словно опасаясь сдвинуться с места и разрушить сказочное видение. — Сто лет не видел тебя такой счастливой. Что-то хорошее случилось?
Наставница легкомысленно пожала плечами и, чертыхнувшись, бросилась снимать со сковороды очередную порцию гренок. У них не было договоренности относительно дежурства по кухне: готовил тот, кто вставал первым. Но непременно на двоих. Почему-то эта традиция установилась сразу, едва только Ирвин чуть освоился в доме мастера. Просто так было удобно.
— Кофе нальешь? — не отвлекаясь от приготовления следующей порции, бросила Леди через плечо.
— Конечно, — Ирвин, наконец-то, отделился от дверного проема и прошел на кухню, погружаясь в привычный ритм утренних движений. Мелодия сменилась следующей, уже не романтической, но столь же легкой и веселой. Леди подхватила текст с полуслова, и Вин вдруг обнаружил, что тоже подпевает.
Через десять минут они уютно расположились за кухонным столом, неспешно расправляясь с гренками и наслаждаясь вкусом первой чашки кофе. Кухня была выполнена в лиственных и древесных оттенках, и золотисто-розовые лучи утреннего солнца, скользя по бледным, сероватым фасадам, насыщали пространство легкой дымкой. Леди сидела спиной к окну, и теплый поток света, оглаживая ее фигуру, словно подсвечивал кожу, создавая ощущение нереальности. Золотистый ореол вокруг волос смягчал черты лица, убирая привычное напряжение. Леди замерла, не донеся чашку до рта, и как-то очень серьезно спросила:
— Вин? С тобой все в порядке?
Дампир сморгнул, отрываясь от созерцания удивительного преображения обычно резкой и порывистой наставницы, и поспешно вернулся к гренкам.
Наемница с легким стуком поставила чашку на стол и, подперев подбородок ладонями, посмотрела на ученика с понимающей улыбкой.
— К десяти обещали Мрак с Санькой приехать, — нейтральным тоном сообщила она, не отрывая от Вина взгляда. Он кивнул, сделав вид, что всецело занят едой. — Займемся расшифровкой. Вечером хочу прокатиться до «Тыквы», надо Фрею навестить, возможно, она меня чем-нибудь порадует. Еще мне звонил связной из бара, предлагают работу. Ты мне нужен на встрече с заказчиком, так что увильнуть от поездки не надейся. Можешь изобразить ревность, я не против, укрепишь нашу с Фреей легенду. Только не переборщи.
— Угу, — вновь кивнул Вин, запивая торопливо прожеванный кусок. — Отлично получилось, объедение просто! Спасибо.
— Ты хоть вкус чувствуешь? — засмеялась Леди.
— Еще бы. Отличный вкус! Это мускатный орех?
— Корица, — все в том же ироничном тоне откликнулась наставница, а потом серьезно добавила: — Если тебя так смущает мой вид, я могу переодеться.
— Нет-нет, все в порядке, — взмахнул рукой Ирвин, едва не задев чашку с кофе. И вдруг, неожиданно для себя, мрачно продолжил, — но в «Тыкву» так ехать не надо. Пожалуйста.
Леди захохотала, искристо и беззлобно, и отозвалась:
— Хорошо, рубашку развяжу.
И Ирвин засмеялся вместе с ней, почувствовав, что смущение отступило. В конце концов, ему было очень приятно находиться рядом с наставницей в маленькой уютной кухне, ему нравилось смотреть на нее, отрадно было видеть ее хорошее настроение. А Леди правильно понимала его чувства и взгляды, но реагировала вполне нейтрально, не заигрывая и не выражая недовольства. Пожалуй, это и было то самое равновесие, тонкая грань, удерживая которую, можно было ощущать практически счастье.