Храм вырос перед нами неожиданно, распластавшись на холме, полностью лишенном растительности. Лес обрамлял возвышенность, не рискуя подступать ближе. Здание было небольшим, и представляло собой каменный шестиугольник с чуть скругленными гранями. Окна были длинными и узкими, как бойницы. Намеревавшееся покинуть небосвод солнце едва проникало сквозь них, и казалось, что церковь грозно смотрит на нас темными, прищуренными глазами с агатово-серых стен. Высокую колокольню время явно не пощадило: кое-где куски каменной кладки попросту отвалились, и в провалах угадывался силуэт лестницы. По периметру здания тянулся невысокий каменный забор, отделявший внутренний двор от практически лысой поверхности холма. Мы свернули на подъездную дорогу и, совершив круг почета вокруг холма, подъехали к воротам.
— Интересно, что заставило вампиров поселиться в храме? — задумчиво поинтересовался Ирвин, выходя из машины и потягиваясь, с наслаждением вдыхая хвойный аромат.
— Стратегическое положение здания, — ответил ему Свят. — Уединенность, затрудненный доступ, изрядное количество вариантов для того, чтобы спрятаться, если кто-то заявится по их душу. К тому же, человеческое жилье находится в относительной близости, удобно, не надо долго скитаться в поисках завтрака. Вернее, ужина.
Я вытаскивала из багажника оружие, передавая его товарищам, и хмыкнула, услышав следующую фразу ученика:
— Да, но ведь святая земля и все прочее…
— Вин, у тебя много проблем было с посещением церкви? — поинтересовалась я.
— Да нет… — отозвался щенок, — правда, не скажу, что я завсегдатай служб. Не припомню, бывал ли я в храме за последние несколько десятков лет.
Я вскинула руки и забралась пальцами под ворот доспеха со спины.
— Помочь? — буднично спросил Ирвин, полагая, что с моим костюмом что-то не в порядке.
— Нет, — отозвалась я, наконец-то расстегнув застежку цепочки. Сжав в пальцах правой руки нательный крест, я развернулась и от души впечатала его ученику в лоб. Тот зашипел и отскочил, потирая кожу.
— Ты чего? Что это?! — невежливо вскрикнул Ирвин.
— Святой Крест, — хмыкнула я, разжимая ладонь и демонстрируя ученику причину его страданий. — Очень больно?
— Нет, — раздраженно ответил Вин. — Жжется. Что за шутки?
Свят засмеялся, глядя на нас, и ответил вместо меня:
— Жжется, потому что серебро. Слабо жжется, вероятно, потому, что ты дампир. Во всяком случае, следов ожога я не вижу. У вампиров реакция сильнее. Проверни Леди ту же шутку с освященным, но золотым или деревянным крестом, максимум, кожу бы тебе поцарапала.
Я вернула крест обратно на шею и продолжила:
— К сожалению, Вин, церковь преувеличивает свои силы. Думаю, сознательно, с целью успокоить обычных людей. Полагаю, зубастые — такие же дети Божьи, как остальные. Во всяком случае, я ни разу не отметила, чтобы у вампира возникли проблемы со входом в храм. Да, зубастые стараются не селиться в непосредственной близости от действующих церквей, но у той же Маргариты, как ты помнишь, с этим проблем не возникло: лежала себе спокойно в могилке на кладбище у церковной ограды. Большее значение имеет материал: на серебро и, к примеру, ту же осину вампиры выдают что-то вроде аллергической реакции, как ты знаешь. Убить не убьет, но неприятности доставить, затормозить на некоторое время может. Кстати, освященные предметы работают чуть лучше, но не настолько, чтобы уповать на одну только их защиту.
Ирвин вновь раздраженно потер лоб и заметил:
— Не знал, что ты носишь крест.
— Ты многого обо мне не знаешь, — ответила я, фиксируя на себе перевязь с мечами. Остальное, дежурное, оружие я разложила еще перед выездом. — Но истово верующей меня тоже назвать нельзя.
— Я мало знаю наемников, которым присуще абсолютное неверие, — негромко добавил Святоша. — Работа у нас такая. Способствующая надежде на чудо.