Прямо перед алтарем, напротив нас, замерла весьма колоритная парочка: высокий, широкоплечий мужчина с платиново-белыми волосами, одетый в традиционную сутану, стоял, молитвенно сложив руки на груди. У его плеча застыла женщина, облаченная в серое сестринское платье. Кроме строгого и несколько отрешенного лица с огромными глазами, глядящими куда-то сквозь пространство, мы могли разглядеть лишь узкую полоску пепельных вьющихся волос, выглядывающих из-под платка. Я без труда узнала виденные на приложенных Филом старинных фотографиях лица отца Доминика и сестры Марты. Так вот, куда они делись… Выходит, обратившись, служители церкви решили не покидать привычного места.
— Мы рады приветствовать вас под сводами нашего храма, братья и сестра, — раздался глубокий звучный мужской голос, и сознание заволокло пеленой, окрашивая мир в золотистые тона. Зубастый пытался нас морочить. — Что привело вас к нам?
— Ну, уж точно не желание провести ночку в молитвенных бдениях, — хохотнул Свят, сосредотачивая взгляд на кресте позади фигуры священника. У каждого свой способ сбрасывать морок, общим был лишь один прием: избегать зрительного контакта.
— Вы охотники? — спросил священник, все так же источая густую патоку, связывавшую мысли и расслаблявшую тело. Противостоять ей становилось все труднее, и я закусила губу, болью стараясь вернуть контроль над сознанием. — Мы скрепили с вами Договор, и у вас нет причин винить нас в его нарушении.
— Мы не охотники, — продолжил диалог Святоша. — Нам заплатили за то, чтобы вы убрались отсюда, и мы намерены добиться своего.
Я не понимала, к чему эта беседа, ведь цель нашего прихода была ясна, и вступать в переговоры не было ровным счетом никакой необходимости. Но мои запястья тяжелели, пальцы едва удерживали рукояти клинков, ноги становились ватными, и желание прервать разговор истаивало, превращаясь в едва слышно зудящую на грани сознания мысль. Судя по многословности обычно молчаливого Святоши, он испытывал нечто подобное.
— Но мы никому не мешаем! — горячо воскликнула сестра звонким, высоким голосом, протягивая к нам ладонь с зажатыми металлическими четками, словно доказательство чистоты намерений. — Да, нашу смертную жизнь прервали, подарив нам отсутствие человеческих страданий, но мы нашли в себе силы продолжать нести свет Божий, избегая вреда людям.
— В чаше засохшая кровь, — зачем-то произнес Свят, делая неуверенный шаг и приваливаясь боком к колонне. Руки, сжимавшие оружие, обессиленно опустились вниз.
— Ржавчина, — медовым тоном отозвался священник.
— Лизнуть, что ли, пойти, — насмешливо предложил Ирвин у моего правого плеча, и меня словно встряхнуло. Нити, опутывающие разум, ослабли. На одно мгновение, чтобы вновь стянуться гарротой, сдерживая мысли. В этот момент снова потянуло сквозняком, и мой щенок еще раз втянул носом воздух, струящийся из темной двери справа от алтаря. — Они врут, Леди. Кровью пахнет. Человеческой. Живой.
— Да, — спокойно согласилась я, глядя перед собой, в огромные глаза монахини, ставшие вдруг удивительно близкими и яркими.
Вин встревоженно оглянулся на меня и хлестко ударил ладонью по моей щеке. Боль отрезвила, в легкие хлынул затхлый воздух, разгоняя чужую волю, сдерживавшую бессильно рвущийся на свободу инстинкт. Я встряхнулась и бросилась вперед, а Вин подскочил к Святу, «прописав» ему то же лечение, что и мне. До целей оставалось метра три, когда вампиры сместились, кинувшись в разные стороны. Из двери справа выскочила еще одна «монахиня», миниатюрная девушка в сером монашеском платье.
— Они одни, Марта, — воскликнула она, низко пригибаясь и оскаливаясь в мою сторону.
За нашими спинами появилось еще двое вампиров, мужчин, вошедших через ту же дверь, что и мы. Обошли, все-таки, гады.
— Вынуждены все же пригласить вас переночевать с нами, — произнес священник, останавливаясь перед Святом.
— Не сегодня, отец, — ответил тот, разогревая вращением запястья, сжимавшие вновь обретшие легкость клинки.
Я подняла оружие, и, размахиваясь, пошла на сближение с мелкой вампиршей. Наибольшую опасность представляли те, что встретили нас. Отца Доминика взял на себя Святоша, таким образом, Ирвин остался в одиночестве против Марты и двух вампиров помладше. Я всем сердцем хотела ему помочь, но и оставить за спиной зубастую не могла. Цепь шагов завершилась разворотом, я сознательно замедлилась, подставляя спину и дожидаясь броска вампирши. Перехватила правый меч обратным хватом. Противница предсказуемо бросилась на меня, и я ударила назад, из-под руки, тут же разворачиваясь. Рана вышла неприятной, я попала в живот, и зубастая секунду промедлила, втягивая воздух в легкие. Но срубить голову сразу не удалось, тварь резко отклонилась назад, пропуская удар с левого клинка. Вынудив меня на ходу менять тактику, монахиня сделала еще шаг назад. Я придала ей инерции, ударив сапогом в бедро. Вампирша упала лицом вниз, подставляя руки. Левый меч я вонзила ей в спину, не особо надеясь из этой позиции попасть в сердце: мне нужна была лишь драгоценная секунда. Посеребренный клинок заставил противницу промедлить. Получив необходимую фору, я шагнула вперед и срубила голову.