Когда я открыла глаза, утро уже прощалось, передавая нас в теплые руки первого августовского дня. Я потянулась, чувствуя приятную ноющую боль в теле, напоминающую о физической нагрузке, существенно отличающейся от привычной мне.
— Ну вот, — негромко произнес Драгош, лежащий на боку рядом со мной, и беззастенчиво скользивший глазами по моему телу. — А говорила, что на завтрак не останешься.
— Доброе утро, — отозвалась я, вновь начиная улыбаться. — И ведь не солгала. Твои шторы прекрасно сохраняют полумрак, но, судя по тем лучам, что умудрились пробраться в комнату, завтраком наш прием пищи можно будет назвать лишь с очень большой натяжкой.
Мужчина легко коснулся моих губ и указал глазами на дверь в противоположной стене.
— Там ванная. Чистые полотенца, халат, пользуйся, пожалуйста. Я тоже пойду, приведу себя в порядок, и подумаю, чем побаловать тебя на наш «не завтрак».
— Спасибо, — я потянулась, дождалась, пока Драгош выйдет, направилась в душ, но спохватилась. Ирвин. Черт, интересно, который сейчас час? Разумеется, я его предупредила, но… Вдруг сама мысль показалась мне смешной и нелепой. Я провела такую чудесную ночь с Драгошем, наконец-то, впервые, за долгое время, сумев расслабиться и отключиться от проблем, и первое, что приходит мне в голову с утра — не волнуется ли ученик. Сумочка нашлась на полу у входа, а мобильный обнаружился внутри. Начало первого. Ни одного звонка, ни одного сообщения. Вот и славно. Рассеяв свою тревогу, я отправилась на разведку в ванную.
Глава 14. О плохих новостях и хороших танцах.
Я вернулась домой ближе к четырем часам пополудни: все же, нас с Драгошем хватило еще на пару заходов. Его идея оставить дом пустым пришлась как нельзя кстати: нам не было нужды тратить время на возвращение в спальню. Мой новообретенный любовник проявил чудеса такта, не оставив на моем теле следов, указывающих на обстоятельства общей ночи.
Ирвина я обнаружила в кабинете, всецело погруженного в поиск информации по расшифровке. Его карие глаза были обрамлены глубокими тенями, а во взгляде мне почудился отзвук вины.
— Привет, — поздоровалась я, входя в комнату. — Работаешь?
— Привет. Да, — устало отозвался тот, избегая смотреть на меня. Я, с одной стороны, понимала его чувства, с другой — была слишком расслаблена и счастлива, чтобы заострять внимание на неприятных обстоятельствах. Ирвин вздохнул и продолжил. — Много накопать не удалось. Как-то не слишком хорошо идет процесс.
— Выглядишь усталым, — посочувствовала я, вороша рукой рассыпавшиеся по плечам волосы: закалывать их обратно в прическу мне было лень. — Как прошел вчерашний вечер? Ездили куда-то с Саней?
— Да, в «Доминику». Я оставлял тебе записку, решив не тревожить сообщениями, — в интонациях ученика мне на секунду почудились мстительные нотки. — В конце концов, Мрак был в курсе того, где мы.
— И как?
— Отлично. Познакомился с девушкой. Пришлось бросить Саньку в одиночестве.
Я удовлетворенно кивнула:
— Я рада, что мы оба провели ночь хорошо. В «Тыкву» поедешь со мной? Сегодня?
Ирвин посмотрел на меня, словно оценивая, и, наконец, ответил:
— Конечно.
— Хорошо, — я взглянула на часы, — давай часам к девяти поедем. Хочу немного поспать.
— Давай, — как-то вяло отозвался Ирвин. — Я еще поработаю.
Музыка ударила нам в уши еще в холле. Приглушенная тяжелыми дверями, она уже казалась невыносимо громкой.
— Черт, сегодня же вторник, — мучительно простонала я. — Совсем забыла!
Во взгляде Ирвина тоже сквозила досада. По вторникам в «Тыкве» был день, посвященный танцам и веселью. Мои коллеги вполне поддерживали инициативу хозяина заведения. Жизнь наемника все время вела по грани, насыщая дни тревогой, нервами, адреналином, опасностью и ответственностью: за себя, товарищей и качество заказа. Нам просто необходимо было где-то расслабляться, и «Тыква» вполне предоставляла возможности для получения положительных эмоций. Кто-то снимал напряжение выпивкой, кто-то флиртом с девушками, кто-то общением с друзьями, возможностью расслабиться и потанцевать. Как правило, мы стремились избегать посещения бара в столь шумные дни, но сегодня я была слишком рассеяна, чтобы помнить об обстоятельствах.
К удивлению, забывчивостью страдала не только я: наш столик был полон. Сегодня компания собралась целиком, несмотря на то, что день не был «счетным». Мы старались встречаться раз в две недели полным составом, чтобы убедиться, что у каждого из нас все в порядке. Когда-то давно, много лет назад, один из уже умерших товарищей пошутил, что в начале встречи нужно проводить перекличку, дабы посчитать присутствующих. И за традиционными посиделками закрепилось название «счетных» вечеров. Сегодня мы не планировали собираться, но, видимо, стремление пообщаться одновременно захватило всех моих товарищей. Правда, разговаривать в таком шуме было затруднительно, и мужчины развлекались наблюдением за танцующими. Тем не менее, удача проявила ко мне благосклонность: едва мы добрались до стола, был объявлен получасовой перерыв, и в зале установилась блаженная тишина, нарушаемая лишь едва слышной мелодией.