— Уходим!
Ирвин позволил им уйти. Гораздо больше выяснения личностей нападавших его в эту минуту волновал Саня. Подскочив к другу, он взволнованно спросил:
— Как ты?
— Да, пустяки, — вяло ответил Санька. — С Белой мне венчаться рано, заживет. По ребрам порезал, зараза. Кровотечение. Не фатально, но неприятно. Ты шить умеешь?
— На живом человеке еще не пробовал, — признался Вин, обхватывая товарища за пояс, чтобы довести до машины: носить с собой аптечку он еще не додумался.
— Сейчас и попробуешь, — тоскливо отозвался друг, видимо, предвкушая незабываемые ощущения.
— Не стоит. Я знаю место, где это умеют делать профессионально. Сейчас быстренько тебе организуем повязку и ходу. Минут через двадцать будем там. Ты как, идти сможешь?
— Да, вполне. Вин, вперед нельзя, там охрана на воротах дежурит.
Дампир покрутил головой, оценивая обстановку.
— Оставлять тебя боюсь: пойду перегонять машину, минут десять потеряю, а то и больше. Придется рисковать.
— Чуть правее аллеи есть калитка, — уточнил Санька, — Там постоянной охраны нет, только патрули проходят. Может, повезет. Крюк небольшой. Вин, у тебя рука в крови.
— Жить буду, — коротко резюмировал дампир и повел друга к машине в обход, стремясь двигаться как можно быстрее: даже самые незначительные, на первый взгляд, раны, могут представлять нешуточную опасность, в случае серьезной потери крови. За себя он волновался мало: ранение, действительно, оказалось неглубоким, Вин не сомневался, что оно затянется даже без врачебной помощи. А вот Саньке внимание медика требовалось срочно.
Они благополучно дошли до машины, проскочив аккурат до патруля. Хорошо, что автомобиль, повинуясь старой привычке, дампир оставил в стороне, на самом краю стоянки: туда можно было подойти относительно незаметно. Устроив друга на пассажирском сидении, Ирвин быстро извлек аптечку, сделал укол обезболивающего, обработал рану кровеостанавливающим и споро, но тщательно перевязал. Он обратил внимание, что левая ладонь Саньки была крепко сжата в кулак, но времени на расспросы не было. Вероятно, стиснутые пальцы помогали контролировать боль. Человек сидел, откинувшись на подголовник и прикрыв глаза. Мотор отозвался довольным урчанием, и Ирвин тронул машину вперед, выруливая на дорогу и набирая скорость.
— Ты как? — вновь поинтересовался дампир, контролируя сознание друга.
— Живой, — коротко отозвался тот. — Мастеров предупредить надо.
Вин ругнулся и вытащил из кармана телефон, не отвлекаясь от дороги. На долю секунды задумавшись, он понял, что ему совершенно не хочется беспокоить наставницу: судя по отсутствию сообщений, та еще проводила время с Драгошем. Срывать ее, сбивчиво и быстро рассказывая о произошедшем, казалось неуместным. О том, почему ему, на самом деле, не хочется сейчас разговаривать с Леди, Вин предпочел не задумываться. Решив позвонить от Макса, Ирвин набрал номер Мрака и в двух словах описал ситуацию, продиктовав адрес клиники.
— Леди звонил? — хмуро поинтересовался мастер.
— Нет еще, — честно признался Ирвин.
— Понял. Я уже еду, — ответил наемник и отключился.
***
У меня до сих пор стучало в висках короткое «живой», брошенное Мраком в ответ на мой вопрос. Я собралась так быстро, как могла, благо, Драгош не препятствовал мне, не стремился выведать подробности моего разговора. Надо — значит надо. Молча проводил, быстрым поцелуем пожелав удачи. Мои же мысли были очень далеко. Одеваясь и собирая оружие, я дважды набрала номер Ирвина, но абонент оказался недоступен. Выругавшись, уже из машины я позвонила Максу. Тот ответил не сразу, после семи гудков, каждый из которых казался мне вечностью.
— Что произошло, Леди? — поинтересовался сонный голос. Я невольно бросила взгляд на часы на приборной панели. Без четверти пять пополудни.
— Привет, Макс. Щенков порезали.
— У тебя же один? — удивленно уточнил врач, постепенно просыпаясь. — Или уже нет?
— Один мой, второй брата, Санька, — нетерпеливо продолжила я и уже открыла рот, чтобы выдать самую важную информацию, но Макс меня перебил:
— Тоже мне, клуб кинологов-любителей. В течение получаса приеду, нормально?
— Нет, подожди! — выпалила я. — Они в клинику едут! К тебе.
Макс витиевато выругался, кажется, впервые за всю историю нашего общения, и поинтересовался: