Лежа, вдавленный в землю тяжелым ботинком, Джесур клял на чем свет стоит Кудрета, мужа Башак, её саму и себя, что повёлся на эту авантюру.
8. Больница, Трущобы
В зале ожидания перед реанимационным блоком никогда не бывает весело. Сегодня там собралась семья Сойсалан, ожидая, когда выйдет Серхан и сообщит новости. Неслихан ходила из стороны в сторону, нервно заламывая пальцы. Звонкий стук высоких шпилек по кафельному полу словно забивал гвозди в мозг. Эшреф сидел на неудобной скамейке для ожидающих. Иногда при особенно громком стуке, он поднимал глаза от пола и окидывал дочь внимательным взглядом. Алаз и Чагла сидели на противоположной скамейке от дедушки. Они оба раздумывали над тем, что произошло дома, но самое главное, над тем, могли ли они что-то изменить.
Они ждали уже несколько часов. В двери из матового стекла с символикой больницы заходил и выходил персонал, каждый раз заставляя тревожно вскидывать голову. Серхан с того момента, как скрылся за этими дверями, больше не выходил. Одно было ясно: у Алиа тяжелая и запущенная пневмония, а что там еще и почему так долго, никто не торопился объяснять. Даже срочный перевод в реанимационный блок был неожиданным и очень пугал.
Двери в очередной раз разъехались в разные стороны, в очередной раз заставляя семью обратить взгляд на входящего Серхана. Родные редко его видели в медицинской форме, тем более в маске. Должность главврача не позволяет очень много практиковать именно в профессиональной деятельности, но он не жаловался.
-Серхан! - вскрикнула Неслихан, быстро подходя к мужу - Что там? Как он?
- Плохо, - коротко ответил он, стягивая маску. - Двусторонняя пневмония, легкие почти не работают. Будто этого мало, так и анализы не радуют. Истощение на грани критического, обезвоживание, нехватка почти всех витаминов и микроэлементов, на КТ видны последствия рахита. Как он отразился на здоровье еще будем выяснять. Я вообще не понимаю, как он ходил и вообще оставался в сознании.
- Ну он же поправится? - с тревогой спросила Чагла, которая не слишком поняла, что сказал папа. От медицины девушка была очень далека. Поняла только, что все не очень хорошо.
- Поправится дочка, поправится. - устало ответил он, размашисто выкидывая маску в мусорное ведро.
Неслихан, услышавшая последнюю фразу, смогла выдохнуть. Эшреф слегка покачнулся от облегчения. Брат с сестрой улыбнулись.
- Можно к нему? - спросил дедушка, подойдя ближе.
Серхан покачал головой:
-Нет, не сейчас. Мы его усыпили, не надо пока его тревожить. Он пока под постоянным наблюдение. Если все будет в порядке, то завтра можно ненадолго пройти.
-А зачем усыпили? - тихим голосом спросил Алаз.
-Чтобы организму стало легче. Когда человек спит, он тратит меньше ресурсов, а это сейчас то, что нужно. Али действительно на грани.
Разговор прервала медсестра, передавшая Серхану папку с фирменным логотипом. Пришли очередные результаты анализов, где сложнее было найти показатель, который в норме.
-Езжайте сейчас домой. Нечего тут стоять. - спокойно сказал он семье, вернув папку. - Вы ему ничем не поможете. А скоро тоже приеду, и нам нужно будет поговорить. То, что случилось, не должно было произойти.
- Серхан - начала Неслихан, но Серхан жестким тоном отрезал
- Дома. Все дома. А сейчас мне надо работать.
***
Перед тем, так Джесура вызвали на допрос, его долго держали в камере, именуемой в народе обезьянник. Перед этим, как и положено, забрали телефон и шнурки от кроссовок. Больше на нем не было ничего, что могло представлять потенциальную опасность. Что удивительно, в огромной камере никого не было кроме него. Даже дежурного полицейского не было, кто должен смотреть за порядком. Со смешком заметив, что у него есть причина подать жалобу, он спокойно развалился на скамейке, разглядывая высокий потолок.
Комнату для допросов он видел первый раз, поэтому оглядел ее с большим интересом. В целом, ничего необычного. Квадратное помещение, стены выкрашены серым цветом. Посередине большой стол, два стула. В углу стоит штатив с огромной камерой. Слегка разочарованный, он сел на свободный стул. Второй был занят худощавым, высоким человеком с достаточно жиденькой бородкой. Он был одет в гражданскую форму, только на шее висел полицейский значок. Откинувшись на спинку стула, он с легким прищуром разглядывал прибывшего. Профессиональный взгляд цеплялся за откровенно дряхлую одежду не по размеру, за грязные ногти, на разную обувь.
-Значит, ты Джесур. - протянул полицейский.