-Сынок, это исключено! - Неслихан попыталась образумить сына, хотя в душе она его понимала. - Здоровье важнее! Девушка на операции, к ней все равно не пустят! А потом пойдешь, я обещаю!
Яман замотал головой, возобновляя попытку вытащить катетер.
-Брат, успокойся - Чагла тоже присоединилась к уговорам - Не надо. Подождём конца операции и пойдём!
-Я не могу. Я буду рядом с ней. - Упрямо ответил Яман, и, психанув, попытался просто выдернуть трубку. Не выдержав такого кощунства, доктор убрал его руки и сам снял капельницу, прикрутив потом заглушку. Кивнув в знак благодарности, он встал, покачнувшись, и шатаясь, побрел к выходу. Алаз, который понимал брата как никто другой, подбежал и молча закинул его руку на плечо. С другой стороны его подхватила Чагла. Неслихан и Эшреф , понимающе переглянувшись, пошли следом.
Алаз довёл брата до входа в оперблок. Туда уже не пускали. Посадив брата на скамью, он вернулся в палату, чтобы взять ему штаны. В больнице, конечно, тепло, но и пневмония штука коварная. Когда он вернулся, брат с пустым лицом сидел так, куда он его посадил, как кукла. Как сломанная кукла. Взгляд, которым он на него посмотрел, был пугающе похож на взгляд Истерички. Последний взгляд, который он увидел. Отогнав страшные мысли, он заставил брата натянуть свои спортивные штаны с вытянутыми коленями. Длины штанин не хватило чтобы закрыть щиколотки.
Яман не захотел садится обратно. Нетвердой походкой дойдя до дверей в блок, он сел перед ним на пол, подтянул ноги к груди, обнял их, и пустым взглядом уставился в стену. Семья, которая не знала, чем помочь, только беспомощно переглянулись. Как помочь и поддержать человека, которого они едва знают? И которого оскорбили. И мало того, оскорбили и ту, что сейчас борется за жизнь за этими дверями. Дедушка, решив хоть что-то сделать, решительно встал, подошёл к внуку и сел рядом с ним, прямо на пол.
-Сынок, я знаю, что ты переживаешь. Я понимаю. - Успокоительно произнес он, аккуратно приобняв его за плечи - Ты сейчас ей ничем не поможешь, нам остаётся только молится за её здоровье. Она тебе очень дорога, верно?
Яман, после паузы, кивнул, не глядя на своего собеседника. По его щеке скатилась одинокая слезинка. Посчитав это за успех, Эшреф продолжил:
-Ты можешь помочь ей, если расскажешь, что произошло. Кто это сделал? Какие у вас проблемы? Расскажи, мы можем помочь. Я могу помочь.
Яман, грудь которого разрывала боль, не смог молчать. Её нужно было выпустить наружу, иначе эта боль разорвала бы его на куски.
-Это из-за меня - сдавленно произнес он - Все из-за меня!
Разрыдавшись, он рассказал своей семье все. И про их дела с наркотиками, как и чем эти дела закончились. Рассказал про бесконечный долг, который они должны платить каждый месяц. Рассказал, как плохо было сестре, что они решились на такой шаг, что она сама взяла весь удар на себя. Яман знал, что Аси могла сбежать. Спрятаться, и никто бы её, кроме братьев, не нашёл. И он понял, почему она этого не сделала. Позволив себя избить, она защитила их с Джесуром, потому что не смогла до них дозвониться. Рассказал, какая сестра хорошая, как она упрашивала его поговорить с родными. Он говорил и говорил, не в силах остановится. Боль, страх и чувство вины выплескивались вместе со словами, делая тяжестью в сердце выносимой. Он не просил помощи, не ждал поддержки или осуждения, он просто говорил. Наверно, эта история была впервые выражена словами и произнесена вслух. Он даже не заметил, в какой момент к нему пришла мама, когда рядом сел Алаз с Чагла. Они не перебивали, просто слушали. Мать и дочь плакали вместе с сыном и братом, дедушка крепко прижал внука к себе и не отпускал, а брат взял за руку, выражая молчаливую поддержку.
Исповедь прервала открывающаяся дверь, откуда вышел Серхан в операционной форме. Этого пациента он оперировал сам, с помощью травматолога. Замерев от открывшейся картины всей своей семьи на полу, он даже не сразу нашелся что сказать.
Яман, увидев фигуру доктора, вскочил быстрее остальных, Алаз лишь ненамного опоздал. Он тоже переживал, чувствуя себя виноватым за тот носок. Если бы он его не забрал, ничего бы не случилось. И он очень переживал, что девушка не выживет.
-Все в порядке - поспешил успокоить сына Серхан - Её жизни ничего не угрожает. Сейчас она отдыхает.
-Как она? - спросил Алаз, вызвав удивленный взгляд брата.
-Не могу сказать, что хорошо. У неё сильнейший вывих плеча, сустав буквально выскочил из своего места. Мы прооперировали, но руке придётся восстанавливаться. От ударов произошёл разрыв печени, повезло что не сильный. На спине, животе, лице и ногах обширные гематомы и ссадины. Ко всему этому, обследование показали признаки крайнего истощения и обезвоживания, хуже, чем у тебя. То, что она выжила, поистине чудо. В таком состоянии терпеть такую боль, при этом оставаясь в сознании… - Серхан покачал головой, словно не веря, что такое возможно.