В кабинете опять воцарилась тяжёлая тишина. Друзья, погрузившись в воспоминания, заново проживали тёмные времена.
-А Аслы? - голос Чаглы звучал очень тихо - Где она?
Яман, переглянувшись с Джссом и Аси, ответил:
-Мы не знаем. Спустя какое-то время, пока мы жили на улице, она решила обратится за помощью. Пошла в полицию. Мы тогда перебрались в другой город, и ей показалось, что на этом все закончилось. Мы пытались её отговорить, но она не слушала. Сказала, раз мы боимся, то она пойдёт сама, и если все будет хорошо, то и про нас расскажет. Я ей говорил, убеждал что не надо этого делать, но все безуспешно.
-Почему? - У Серхана побелели губы - Почему не надо? Это самое разумное решение! Вам нужна была помощь!
Аси, опустив глаза, через силу призналась:
-Мое настоящее имя Бюшра Алтун. Заферу меня продали родители. Джесура зовут Эртан Торун. Он жил в детском доме, вместе с Аслы. Их обоих продали оттуда.
-Я не помнил свое имя, и вообще своего прошлого - сказал Яман - Думаю это из-за того, что меня чем-то накачали. Никаких воспоминаний не осталось совершенно. Но они знали.
-Что знали, сынок? - спросила Неслизан, поворачивая голову на сына.
-Знали, кого они забрали. Они знали все. Имена, наших родных. И стоило нам обратится в полицию или куда-то ещё, нас бы тут же поймали. Как произошло с Аслы.
-Её все-таки поймали? - спросил Алаз.
Яман кивнул:
-Мы видели, что её вывели из участка и посадили в машину. Она кричала. Призывала нас бежать, хоть и не видела где. Мы послушались. У нас не было другого выхода, мы не знали, чем могли помочь. Если бы мы вмешались, они бы и нас схватили.
Неслихан, отойдя от окна, подошла к сыну и обняла, крепко прижав к себе. Из её глаз потоком текли слезы. В эти объятья она попыталась вложить всю любовь, что у неё была, забрать часть его боли. Яман на мгновение замер, но не отстранился. Рука дрогнула, и все-таки легонько приобняла её в ответ. Мать, почувствовав это первое, робкое движение навстречу, улыбнулась сквозь слезы. Отпустив сына, она шагнула к стулу, на котором сидела Аси и осторожно, стараясь не сделать больно, прижала её голову к своей груди, ладонью поглаживая её тугие чёрные курдяшки и целуя макушку. Когда она попыталась обнять Джесура, тот неосознанно отстранился, не позволяя до себя коснуться.
-Простите, дети - плача, сказала она, пытаясь вытереть слезы - Простите. Вы не заслужили такого. Никто не заслужил. Я бы их всех разорвала на куски, я клянусь. Ни один ребёнок не должен проживать такое в своей жизни. Не должен.
Неслихан все продолжала и продолжала что-то говорить, захлебываясь слезами и вцепившись в потрепанную куртку Ямана. Серхан встал, приобнял жену и отвёл присесть. Налив воды, он дал ей стакан, который женщина взяла трясущимися руками.
Эшреф, от природы человек со смуглой кожей, был бледен как бумага. Впервые в жизни он не знал, как себя вести и что делать. Ребята были расстроены, но спокойны, словно это рассказ не про них, а про кого-то другого. А у него сердце разрывалось на куски, глядя них. От их спокойствия, от их принятия всего зла, что над ними совершили, у него холодела кровь. Это не помещалось в его картину мира. Глядя на своих младших внуков, он видел, что не только у него. Алаз сидел с пустыми красными глазами, машинально гладя голову рыдающей сестры. Дочь, которая только обрела надежду воссоединится с сыном, вернуть счастливую семью, горько рыдает от ужасов, что пережил её сын. А Серхан… По мрачному лицу можно было понять, в какую пучину ненависти к себе он упал. Эшреф боялся, что новость о возвращении внука может разрушить семью, а оказалось, что новость о прошлом внука гораздо страшнее.
-Значит так - отрезал Эшреф, вставая с кресла. - Я все понял. Сейчас, вы трое, идете в палату. Серхан, выдели еще одну, для парня. Вам нужно отдохнуть и долечится. Девочка, ты слишком бледная. Давай, вставай. Я постараюсь все узнать, и после мы будем что-то решать. Никто никуда не сбегает, я поставлю охрану у каждой двери. Ясно?
Тройка, удивленная напором, кивнула. Они не знали что им делать и как дальше быть, поэтому принятое кем то другим решение оказалось очень кстати.
-Чагла, Алаз - повернулся он к младшим - Собирайтесь и езжайте в особняк. Заберите с собой маму с папой. Всем нам нужно отдохнуть и прийти в себя. Это понятно? Понятно. Расходимся.
12. Больница, Трущобы
Эшреф Сойсалан никогда слов на ветер не бросал. Как он и обещал, утром, во время завтрака, он собрал всю семью в палате Аси, наименее мобильного человека из всех. Дедушка не хотел оставлять каких-то недомолвок. Каждый член семьи должен знать правду, не смотря на то, насколько тяжело ее принять. У него разрывалось сердце, впервые в жизни видя растрепанную, уставшую дочь с красными глазами, своего тестя с жестким перегаром, своих внуков, растерянных и испуганных жестокостью. Но точка должна быть поставлена. Для всех так будет лучше.