-Нет, мы домой. - нехотя сказал Яман. Было видно, что он не наговорился с ним, но время и правда было позднее, а им ещё ехать. Братья синхронно встали, и за ними встали все остальные - Спасибо тебе. За все. Я очень скучал. Правда.
-И я скучала - шмыгнула носом Аси - Я так рада что ты жив!
-Идите сюда - Умут развелось руки для объятий. Яман, Аси и Джесур стояли удовольствием сплелись в многорукий комок, обнимая всех сразу. Алаз искренне считал себя циником, но даже его это сцена тронула.
-Ну все, все - недовольно проворчал он - Поехали! Нам ещё ехать! Мама будет переживать.
Когда братья уехали, Умут погнал Аси с Джесуром спать, а сам пошёл заниматься уборкой после застолья. Аси хотела помочь, но тяжёлый взгляд задушил все благородные порывы. Пришлось обоим без возражений подниматься на второй этаж и занимать выделенные комнаты. Аси в своей комнате вырубилась почти сразу. Лежа на хорошем матрасе и укрывшись тёплым, мягким одеялом, она чувствовала, что лежит на облаке. А вот Джесур лежал на спине и изучал бетонный потолок, прокручивать в голове весь разговор.
“...я быстро обзавелся знакомствами с разными людьми…”, “...Связи решают очень многое. Поверь, сынок, они гораздо сильнее денег…” - Эти слова Умута раз за разом звучали в его голове, наталкивая на разные мысли. Умут обзавёлся связями в тюрьме. Какой шанс на то, что их встреча в том ангаре была случайной, и брат не замешан в торговле оружием? Джесур признался сам себе, что этот шанс не велик. Разумеется, он в ней замешан, или, как минимум, знает о ней. А что делать самому Джесуру? Поговорить с Умутом напрямую? А станет ли он что-то говорить? Брат это брат, но криминальный бизнес это явно не тема для утреннего чая. И говорить ли о своих подозрениях Аси с Яманом? Как они на это отреагирует? Парень уже слышал удивленный голос Ямана: “Джесур, что ты такое говоришь? Разве такое может быть? Это же наш брат! Как ты можешь говорить такие вещи? Откуда ты это вообще взял?”
Пронзенный внезапной мыслью, Джесур вскочил с кровати и начал ходить из угла в угол, пытаясь взять себя в руки. До него только сейчас дошло, ОТКУДА он это знает. Джесур полицейская крыса. Он должен сообщать обо всем, что там узнает. Для чего это делать? Чтобы полиция смогла вычислить и посадить всю банду. А что ему делать, если Умут в этой банде? Как поступить? Если он откажется от сотрудничества с полицией, у него и у Аси будут проблемы. Сельчук это обещал напрямую. А если сотрудничать, то это значит предать своего брата.
Джесур схватил себя за голову и вцепился в волосы, стараясь придумать какое-то решение. Сейчас ему очень не хватало совета. А у кого его можно попросить? Мелькнула мысль о дедушке Ямана, но тут же улетучилась. Даже мысль об этом была глупой. Поговорить с самим Умутом? С как он отреагирует на крысу в своём доме? Джесур прекрасно понимал, что никого из его знакомых ста мысль не обрадует. Ему сдать брата? Брата, который рискнул своей жизнью ради него? Который и сейчас без вопросов протягивает руку помощи? Послать Сельчука и сесть в тюрьму? Джесур бы пошел на это, если бы дело было только в этом. А Аси? Что будет с ней? Хватит ли сил у Умута защитить ее? Или надеяться на Ямана и его родителей? У них точно хватит, господин Эшреф производил впечатление человека, наделенного силой. А станут ли они это делать? Кто Аси? И кто он сам? Просто беспризорники, что выросли на улицах. Без образования, без воспитания. Мир и не заметит, если их не станет. И что тогда?
Глухо зарычав, он опустился на колени прямо посреди комнаты, не в силах найти какое-то решение.
15. Особняк. Трущобы.
Хрупкая мальчишеская фигурка забилась в угол, обхватив себя руками в жалких попытках защитить себя. В неярком свете на голой коже спины виднелись кровавые полосы. То тут, то там в глубоких бороздах проглядывала белая кость. Мальчик плакал, умолял не бить, говорил, что ему очень больно, что он замерз и что хочет домой. Безжалостная рука, сжимающая жесткий стек для лошадей, раз за разом опускалась на беззащитное тельце, оставляя все новые и новые полосы. Кровь бежала ручьями, собираясь в большую лужу в ногах. С каждым ударом мальчик кричал все тише, мольбы о помиловании превращались в беспомощные стоны. А палач, словно ничего не замечая, все бил и бил.
-Али! - кричала Неслихан, захлебываясь слезами ужаса - Али, сынок! Не умирай! Прекрати! Оставь моего сына! Али! Не смей!
Женщина рыдала, закрывая руками лицо, чтобы не видеть, как умирает ее маленький сына. Его стоны и крики разрывали сердце, заставляя кричат в бессилие, в то время как ее вторая рука, сжимающая тонкую металлическую рукоятку, все поднималась и опускалась, нанося жестокие раны.