Псы торжественно последовали за мной, когда я вынес завернутое в бумагу тело из Стеклянного Дома. Я нашел ржавую лопату и вырыл яму. Даже щенки не шумели, когда я опустил тело в яму и присыпал его комьями земли.
– Теперь его забрали ангелы, – сказал я собакам. – Он отправился туда, где всегда тепло. Где всегда много еды. Где все добрые. – Я поднял голову, глядя на первые звезды на небосклоне. – Где его любят.
Мы с собаками сидели на холодной земле у маленькой могилки. Мы смотрели, как на небе проступают звезды, одна за другой, одна за другой.
Затем Мамуся забрала двух оставшихся щенков в Стеклянный Дом. Я последовал за ней. Я лег на пол рядом с Мамусей. С другой стороны легла Бабуля. Мы смотрели, как щенки тычутся носами в живот Мамуси и скулят. Я провел ладонью по ее шерстке. Соски Мамуси были сухими.
– Я всего лишь мальчик, – повторил я. – Маленький невзрачный мальчик. И у меня нет мамы.
Я прижался к Мамусе и щенкам. Бабуля и Ушастик прижались ко мне.
– Но завтра, – пообещал я, – завтра я раздобуду тебе еды, чтобы ты могла покормить своих малышей.
Глава 20
Зима
Место, где мы поселились, находилось неподалеку от шумных улиц, где ездили длинные черные машины. В машинах сидели красивые женщины и роскошно одетые мужчины. Женщины выходили из длинных черных машин, кутаясь в меховые шубки, поправляя меховые шапки, натягивая меховые перчатки. Они шли в дорогие рестораны.
Когда я попытался просить милостыню у этих красивых женщин, швейцар прогнал меня.
– Пошел вон, мерзкий попрошайка, – прорычал он. – Убирайся отсюда, а не то милицию позову!
Сев на бордюр, я посмотрел на длинную черную машину, стоявшую неподалеку. Дымок и Везунчик устроились рядом со мной.
– У этих красивых женщин и их мужчин столько денег, что им даже не приходится самим открывать дверь, вот какие они богачи. Конечно, у них найдется рублик для такого маленького невзрачного мальчика, как я.
Я подобрал ноги, мой живот, казалось, прилип к спине. Я не помнил, когда ел в последний раз.
Обняв Везунчика, я смотрел, как солнечные лучи играют на золотых куполах и крестах, тянувшихся к небу. Вот-вот взлетит над куполами Жар-птица и…
– Гав!
Дымок наблюдал за входом в ресторан. Красивые женщины и роскошно одетые мужчины выходили на улицу, дверь им открывал швейцар в белых перчатках.
Дымок тихонько заскулил. Я подумал о двух щенках и Мамусе. Вскочив, я побежал через площадь. Красные булыжники мостовой больно били меня по ногам.
Я остановился перед мужчиной в длинном сером пальто в тот самый момент, когда он приблизился к своей машине.
– Пожалуйста, прошу вас, – запыхавшись, сказал я. – Я всего лишь маленький невзрачный мальчик. И у меня нет обуви. Может, вы дадите мне рублик?
Швейцар ринулся в нашу сторону, грозно размахивая руками.
– Пошел вон, мерзкий попрошайка! Оставь этих добрых людей в покое!
Я увернулся от белоснежных перчаток швейцара.
– Пожалуйста. – Я перевел взгляд с мужчины в сером пальто на одну из красавиц.
– Не трогай мальчика, – рявкнула она, а затем повернула голову к мужчине в сером пальто: – Бога ради, Ренни, дай этому бедному ребенку денег на сапоги.
– Не надо, госпожа, – возразил швейцар. – Так вы потакаете его попрошайничеству.
– Заткнись, придурок, – отрезала женщина. – Ренни, деньги.
Вздохнув, мужчина по имени Ренни достал кошелек и вытащил оттуда пару купюр.
– Еще, – скомандовала женщина.
Мужчина, качая головой, сунул деньги мне в руку.
– Спасибо, господин, – со всей вежливостью, на которую был способен, сказал я и поклонился красавице. – Спасибо, госпожа.
Они уселись в длинную черную машину и уехали прочь. В моей руке была пригоршня купюр. Мое сердце пело от радости.
И тут швейцар влепил мне пощечину.
– Давай сюда. – Сунув мне под нос руку в белой перчатке, он схватил меня за воротник.
– Это мои деньги! – завопил я, вырываясь. – Отпусти!
Швейцар тряхнул меня сильнее.
И тут раздалось рычание. Везунчик и Дымок встали позади меня. Их верхние губы поднялись, длинные клыки блестели на солнце. Дымок припал к земле, словно приготовившись к прыжку.
– Это еще что за чертовщина? – Глаза швейцара беспокойно забегали.
Дымок зарычал громче и сделал еще один шаг навстречу швейцару.
Тот опустил руки.
Я помчался прочь со всех ног. Подальше от этого злого швейцара и его белых перчаток.