– От тебя воняет, – ухмыльнулся Вадим.
– Я король вони, – заявил я.
– Мы короли отрыжки и вони, – хором прокричали мы.
Небо стало серым, точно несвежая простыня. Повалил снег.
– Пойдем, – мотнул головой Вадим.
Сестры милосердия праздновали Рождество, а нам с собаками некуда было податься, и потому мы последовали за Вадимом глубоко под землю, к огромным трубам отопления, лежащим во чреве Города.
В этом подземном мире жили дети. Некоторые родились в Городе, но большинство приехало сюда на поездах и электричках.
– В моей деревне есть было нечего, только куриный корм, – хвастался один из мальчишек, устроившись на трубе.
– В моей деревне есть было совсем нечего, только пыль, – хвасталась девочка в розовой футболке. На футболке была изображена большая ухмыляющаяся мышь.
– А в моей деревне, а в моей деревне есть было совсем нечего, только снег, – сказал высокий мальчик с темными глазами. Временами он подносил ко рту пакет и делал глубокий вдох. Он напоминал мне Пашу.
Два маленьких мальчика дурачились на полу, катаясь по мусору. Другой малыш играл с крошечной игрушечной машиной. Кто-то передал мне бутылку. Не раздумывая, я отпил.
– Фу! – Я выплюнул омерзительную жидкость.
Все рассмеялись.
– Он совсем еще несмышленыш на улицах, – сказал кто-то.
– Никакой я не несмышленыш! – возмутился я. – Мне пять лет, а весной будет шесть.
– Не в этом смысле, – пояснил Вадим. – Они имеют в виду, что ты ничего не смыслишь в уличной жизни.
– Неправда. – Мне казалось, что я уже давно живу вот так.
– И сколько же ты живешь на улице? – осведомился бритый наголо высокий мальчик.
Я пожал плечами.
– Когда он привез меня в Город, снега еще не было. Стояла теплынь, и весь день было светло. Я собирался идти в школу.
– Ха, – фыркнул мальчик, раскуривая сигарету. – Всего пару месяцев. Я тут уже несколько лет живу.
– И я! – звонко, точно колокольчик, воскликнула девочка.
– Я тут уже два года, – сказал другой мальчик. Очень маленький мальчик, меньше меня. С этими словами он свернулся на куче грязных тряпок и заплакал.
Над трубами плясало пламя свечей, на стенах подрагивали тени. Возня двух мальчишек, игравших на полу, переросла в настоящую драку.
– Ты зачем меня по башке стукнул? – вопил один из них.
– Я не нарочно! – оправдывался другой.
– Ненавижу тебя, ненавижу! – не унимался первый.
Я забрался в дальний угол вместе с Мамусей, щенками, Бабулей и Ушастиком. Дымок и Везунчик не пошли за нами под землю. Мамуся нервно косилась на детей, кормя своих голодных малышей.
Из‑за желтого пламени свечей лица детей казались дикими, а глаза – пустыми.
– Завтра мы вернемся к сестрам милосердия, – пообещал я псам. – Зато сейчас нам тепло и мы сыты.
Вадим воровал. Он воровал из магазинов, воровал у прохожих, воровал даже у нищих и бомжей. Он воровал, чтобы прокормить себя и нас, это правда, но на самом деле он воровал, потому что мог.
– Нужно воровать, – говорил мне Вадим.
День стоял холодный, мороз сжимал нас в своем ледяном кулаке.
– Я не могу воровать, – отнекивался я.
– Я тебя научу, – настаивал Вадим. – Я царь воров всей России! – смеялся он.
Чтобы доказать свою правоту, он подкрался к женщине, стоявшей на остановке, и вытащил что-то из ее сумки.
Вернувшись, он бросил мне книгу.
– Вот. Теперь она твоя, – сказал он.
Я пролистал страницы маленькой книжонки. Там не было картинок, зато было много незнакомых слов. Мне такая книга не пригодилась бы.
Съежившись, я пополз к той женщине, стараясь казаться маленьким, словно мышонок. Я как раз укладывал книжку в ее сумку, когда к остановке подъехал автобус. Женщина нагнулась за своей сумкой – сумкой с книжкой, – а я еще не убрал руку.
Ее глаза расширились.
Я остолбенел.
– Вор! – завопила она. – Мерзкий маленький воришка!
Женщина замахнулась, ее черная блестящая сумка взлетела над моей головой. Я сжался в комочек на мостовой, ожидая, когда на меня обрушатся небеса.
И тут чья-то рука схватила меня за шиворот и вздернула на ноги.
– Беги! – скомандовал Вадим.
Глава 25
Сестры милосердия
И мы побежали. Мы бежали, бежали, бежали, оскальзываясь на оледенелых тротуарах, ловко прокатываясь по ледяным дорожкам. Ушастик и Везунчик бежали вслед за нами. Мы бежали до тех пор, пока у нас не заболели ноги. Тогда мы повалились, и вышла куча-мала из мальчишек и псов.
– Ну ты и псих! – хохотал Вадим. – Она прибила бы тебя той сумкой!