– Ничего. Аня дала мне эти ботинки. Роскошные ботинки для такого невзрачного маленького мальчика, как я.
– Что еще за Аня? – нахмурилась женщина. – Я думала, у тебя никого нет.
– Аня – мой друг, – объяснил я. – И она дала мне эти ботинки.
Сестра достала из кармана передника большие блестящие ножницы.
– Садись. – Она указала на стул.
Я сел.
Не особо нежничая, она провела расческой по моим волосам.
– Ну и лохмы!
Я почувствовал, как холодные металлические ножницы коснулись моей шеи.
Щелк-щелк. Волосы посыпались мне на плечи и на пол, точно пепел. Щелк-щелк.
Наконец сестра милосердия остановилась.
– Что ж. – Она склонила голову к плечу. – По крайней мере, теперь ты не выглядишь как ходячее пугало.
Я провел ладонью по короткому ежику на голове.
– Вообще-то ты похож на ощипанную курицу, парень. Но вряд ли им будет до того дело.
Вскочив со стула, я потрепал Ушастика по лохматому боку.
– Нет, собакам все равно.
– Надевай свои ботинки. И давай найдем тебе куртку и шапку, пока они не приехали.
Куртка! Ах, какая же это роскошь – куртка!
– Вам не нужно искать для меня шапку. У меня уже есть.
– П‑ф‑ф! – фыркнула сестра и закашлялась. – У тебя на голове не шапка была, а настоящий клоповник. – Она принялась копаться в коробке с одеждой. – Это слишком большое… А это я и бомжу не дам…
У меня заурчало в животе.
– А поесть у вас не найдется?
Выпрямившись, она потерла поясницу.
– Может, пара печений. – Достав с полки жестяную коробку, женщина передала ее мне. – Я не могу открыть крышку.
С трудом сняв с жестянки крышку, я увидел на салфетке два черствых печенья. Одно я сунул в рот, второе разделил между Ушастиком и Везунчиком.
– Ты что творишь? – Сестра выдернула жестянку у меня из рук. – Отдаешь прекрасную еду псам?
Твердое печенье застряло у меня у горле.
– Простите, – пробормотал я. – Но они тоже хотят есть.
Она бросила мне куртку и шапку.
– Вот, примерь эти.
Куртка доходила мне до колен, а рукава висели ниже кончиков пальцев. И все же это была куртка. И ее курточность была прекрасна. Я сунул в карман страницы из моей книги со сказками и улыбнулся сестре.
Вздохнув, она закашлялась.
– Это лучшее, что у меня есть.
Снаружи послышался лай. Дымок.
У меня сердце упало. Я не видел Дымка два дня. Взвизгнув, Везунчик бросился к двери. Ушастик заплясал на задних лапах.
– Мне пора, – сказал я.
– Погоди, – остановила меня сестра. – Они придут с минуты на минуту.
– Но они уже здесь! – возразил я. – Дымок нас ждет.
Я распахнул входную дверь с потускневшими крыльями. На пороге я увидел воплощенный Кулак Божий. Над Кулаком шуршало серое пальто. А пальто принадлежало какой-то седой женщине.
– Где ты была так долго? – рявкнула сестра.
Глава 26
Предательство
– Этого мальчишку забирать? – Водянистые глаза уставились на меня из‑за очков. Стекла были толстыми, как речной лед.
Сестра опустила ладонь мне на плечо. Пальцы, слишком слабые, чтобы открыть жестянку с печеньем, словно тиски, сжались на моем плече.
– Да. По его словам, семьи у него нет. И судя по его виду, он уже довольно давно на улице.
Я попытался вырваться из железной хватки сестры милосердия.
– Что значит «забирать»?
Сестра мне не ответила. Они с седой женщиной, женщиной с Кулаком Божьим принялись перекидываться словами над моей головой: «беспризорник», «бездомный», «грязный».
А я все спрашивал их, задавал им вопросы: «почему?» и «куда?». Но я опять сделался невидимкой.
Сестра прижала меня к складкам своего серого пальто.
– Сиротский приют – вот где ему место.
Приют! Это слово пронзило мое сердце, с душой упало в пятки, клубком свернулось в животе, а потом рванулось наружу словом «Нет!».
Я отпрянул от седой женщины и сестры милосердия и помчался прочь.
– Хватай его! – рявкнула седая женщина.
Чьи-то невидимые руки схватили меня, потащили назад. Я завизжал и принялся отбиваться.
– Нет! Нет!
Руки тянули меня, сжимали, швырнули на землю. Перед глазами у меня засиял миллион звезд.
– Не бейте его! – крикнула сестра милосердия. – Он ведь не преступник!
Кулак Божий рывком поднял меня на ноги и встряхнул.
– Он должен усвоить урок.
Я зарыдал от боли.
Что-то пронеслось в воздухе над моим плечом. Зубы сомкнулись на Кулаке Божьем. Седая женщина завизжала. Дымок повалил ее на землю. Везунчик и Ушастик набросились на мужчину – того самого, чьих рук я не увидел.