– Уберите от меня этих бешеных псов! – вопила седая женщина.
– Дымок, бежим! – крикнул я.
Порычав напоследок, псы отступили.
Мы с Дымком, Ушастиком и Везунчиком помчались по Петровскому бульвару, прочь от дома сестер милосердия, прочь от Кулака Божьего. Длинные рукава моей куртки развевались, точно крылья.
Мы бежали до тех пор, пока позади не затихли крики: «Лови его! А ну, вернись!»
Мы остановились у входа в подземный мир. Тут мы будем в тепле. В безопасности. Вдали от сестры милосердия, Кулака Божьего и слова приют. Может, у Вадима найдется еда, которой он поделится с нами.
– Дайте мне перекусить, а потом мы попросим Вадима найти нам еды, – сказал я псам, сворачивая за угол. – Наверное, щенки…
Я замер как вкопанный.
Навстречу нам мчались Мамуся и Бабуля. Глаза у них были огромными от ужаса и отчаяния. Мамуся прыгнула мне на грудь, чуть не сбив меня с ног. Она жалобно скулила. Бабуля подвывала.
– Что? Что случилось? Где щенки?
Мамуся дернула меня за подол куртки, подгоняя ко входу в подземный мир. Вслед за ней я погрузился в темноту. На мрачных стенах играли отблески свечей, вокруг тянулись трубы. Мамуся привела меня к углу, где она оставалась со щенками и Бабулей. Гнездо, свитое мной из тряпок и газет, было пустым.
– Они должны быть здесь, – сказал я.
Я обыскал все вокруг, заглядывая под тряпки и за груды мусора, который дети набросали у стен. Ничего. Щенков нигде не было.
Я тряхнул за плечо мальчика, вдыхавшего воздух из коричневого пакета.
– Где щенки?
Взгляд его пустых глаз на мгновение остановился на моем лице, но потом опять затуманился.
Я подошел к мальчику и девочке, спавшим под старым пледом.
– Где щенки? – повторил я, потянув за плед.
Из-под него выкатилось несколько пустых коричневых бутылок.
Девочка открыла глаза и медленно сморгнула.
– Чего тебе?
– Где щенки? Щенки пропали.
– А, ты об этом. – Девочка зевнула. – Их Вадим забрал.
– Что?
– Ты слышал, что я сказала. Вадим их забрал.
Я стянул с нее плед.
– Почему? Куда он их забрал?
Девочка оттолкнула меня.
– Он забрал их, потому что всем известно: ты можешь получить больше, если будешь просить милостыню со щенком в руках. А куда он их унес, я понятия не имею. – Отвернувшись, она прижалась к мальчику.
Я закрыл лицо руками.
– Нет, – простонал я.
Мамуся лизнула мне руку.
– Вадим сказал, что попытается продать щенков, – сказала девочка, выглянув из-под пледа.
– Что? – вскинулся я.
– Ну да, – сонно пробормотала она. – За щенков неплохо заплатят, небось.
Я побежал.
Мы с псами бежали по улицам, пересекали дороги, шарахаясь от машин, метались по пустым оледенелым скверам.
Мы проверили все магазины и лавки, все канализационные люки, на которых Вадим любил греться. Мы бежали и бежали, пока слезы накрепко не примерзли к моему лицу. Мы бежали и бежали, пока Бабуля не остановилась.
Я прислонился к облупившейся кирпичной стене. На улице уже сгустились сумерки. Собаки сгрудились вокруг меня. Они требовали ответа.
Я стукнул себя по голове.
– Глупый, глупый маленький невзрачный мальчишка! Как я мог быть таким глупым!
Бабуля прижалась к моей ноге и вздохнула.
Я обвел взглядом свою стаю.
– Куда Вадим мог забрать их? – спросил я у Дымка.
Я нырнул в теплый янтарь его глаз, в отблески золота, во тьму ночи. Его глаза говорили мне, что я не глупый невзрачный мальчик. Я Песик. Пес. Это Дымок приказал мне последовать за ним в вагон, это Дымок привел меня в новый дом своей стаи. Это Дымок увел меня со станции…
– Точно! – Я вскочил на ноги. – Бежим!
Я помчался на станцию. Я перепрыгивал через две ступеньки, оскальзывался на мраморном полу. Ушастик, Мамуся и Бабуля неслись за мной, а Дымок и Везунчик юркали впереди, среди этой толпы, среди всех этих курток, пальто, ног, сапог, ладоней, баулов, сумок и глаз, которые никогда не смотрели в нашу сторону.
Вдруг Дымок остановился. Везунчик налетел на Дымка. Дымок опустил голову, словно прислушиваясь. Я тоже навострил уши, стараясь не обращать внимания на гам толпы и шум поездов.
А потом я услышал.
– Щенки! Продаются щенки! – Голос доносился из другого конца коридора.
Я побежал вперед, протискиваясь сквозь толпу.
Вадим сидел у подножия памятника, щенки спали у него на коленях. Мамуся, взвизгнув от радости, бросилась их обнюхивать.
– Ты что это творишь?! – завопил я.
Пожав плечами, Вадим почесал болячку в углу рта.