Медленно-медленно Везунчик подполз к пакету. Я задержал дыхание, глядя, как Везунчик вытягивает шею и осторожно сжимает зубы на пакете. Затем пес столь же медленно пополз назад, пока мужчина грелся на солнце. Когда Везунчик, волоча за собой пакет, отполз на безопасное расстояние, он выпрямился и, радостно виляя хвостом, помчался к нам. Пакет он бросил к моим ногам.
– Везунчик, – проворчал я. – Мы не воруем.
И все же я развернул пакет. Мы отошли подальше от мужчины – он все еще с наслаждением жмурился, – и я разделил содержимое пакета между всеми моими псами.
– Я не сержусь на тебя, – сказал я Везунчику. – Твоя мама ведь не говорила тебе, что красть – это плохо.
И тут я охнул. На самом дне пакета, желтый, как солнышко, лежал апельсин!
Я поднес апельсин к носу и вдохнул потрясающий запах. Запах во всей его апельсиновости.
– Ой, это, наверное, очень богатый человек, – сказал я псам.
Они понюхали апельсин и отвернулись. Я улыбнулся. Апельсин достанется только мне. До этого я ел такие фрукты всего раз или два в жизни. Это удовольствие я растяну надолго.
Мне больше не нравилось кататься на электричках, как и псам. Дымок вновь стал надолго уходить, как и осенью. Бабуля спала на залитых солнцем дорожках, Мамуся пыталась присматривать за щенками, а Везунчик и Ушастик подружились с новыми псами, выбравшимися на улицу после долгой зимы.
Как и бездомных псов, на улицах с каждым днем становилось все больше беспризорников. Бледные, худые, изголодавшиеся по тому, чего у них не было, они выбирались на поверхность из своего подземного мира.
Дни становились длиннее.
По улицам бродили банды подростков постарше. Они искали тех, кто ослабел за зиму. Я видел, как мальчишки забрали обувь и куртку у ребенка, спавшего в подворотне. Я видел, как беснующиеся хулиганы избили пьяного, укрывшегося на автобусной остановке. Мало того, что они отобрали у него деньги и бутылку водки, они еще и издевались над ним.
– Ах ты, свинья придурочная! – Один из мальчишек ударил пьяницу по голове палкой.
– Идиот! – Другой ударил мужчину в поясницу, когда тот попытался убежать.
Пьяный упал на колени. Мальчишки налетели на него, точно стервятники.
Бабуля и Ушастик заскулили, прижавшись к моим коленям. Мы отвернулись и побрели прочь, подальше от этих жестоких-жестоких бандитов с их жестоким-жестоким смехом.
– Не знаю, почему люди себя так ведут, – сказал я псам тем вечером.
Мы собрались в теплом подвальчике заброшенной церкви. Это место нашла Мамуся и привела нас сюда.
– Иногда они бессердечные и холодные, как Снежная Королева. Иногда – мерзкие и жадные, как Баба-яга.
Мамуся вылизывала мне ладонь, прижав мое запястье лапой к полу. Я достал из волос маленького жучка, не больше зернышка риса. Я раздавил его.
– И слишком много сейчас тех, кто похож на девочку со спичками. Одиноких, умирающих от голода.
Везунчик перекатился на бок, подставляя мне живот.
– Эх, Везунчик, воришка мой, – улыбнулся я. – С чего мне чесать тебе живот, если ты воруешь?
Везунчик придумал новый прием. Он выбирал одного человека в толпе, собравшейся у лотков с едой. Тихонько шел за этим человеком по площади. А потом громко лаял. От неожиданности человек ронял пакет с едой, и, прежде чем кто-либо успевал понять, что произошло, Везунчик хватал пакет и убегал прочь. Иногда он делился с нами, иногда нет.
Я почесал ему живот. Обычно он делился.
Начались весенние дожди. С ними пришел голод. Люди больше не ели в парках и на площадях. Дождь и ветер гнали людей по дорогам, и они не успевали остановиться и подать маленькому мальчику монетки, чтобы ему хватило на еду. Я прятался в метро, там всегда царил день, было сухо, а люди, заходившие в поезда, не так торопились. Монеты звякали на моей ладони, хлеб и сосиски набивали нам животы.
Но, конечно, дождь вскоре привлек в метро и других детей с улицы. Они просили милостыню, они воровали, они дрались, они сбивались в стаи, чтобы вместе противостоять мальчишкам постарше и милиции.
И, как всегда, мы с псами прятались в тени, в углах, у подножия памятников.
В один из таких дождливых дней я забрел на станцию метро, и там, копаясь в переполненной мусорной урне, я услышал знакомый голос: