– Как тебя зовут, мальчик? Ты чей?
– Их, – ответил я.
– Чей?
Я опустил вторую руку на голову Везунчику.
– Псов.
– Ха! – засмеялась беззубая женщина. – Как мальчик может принадлежать стае псов?
– Иди к нам. – Мужчина в длинном плаще махнул мне бутылкой. – Мы о тебе позаботимся.
– И захвати с собой этих жирненьких щеночков, – осклабился другой, облизнувшись, точно волк.
Тощие псы, сидевшие у костра, зарычали громче.
Сердце стучало у меня в груди, приказывая мне бежать. Но ноги отказывались шевелиться.
Беззубая женщина расхохоталась:
– Иди сюда, мальчик. Иди к бабушке.
Сознание приказывало мне бежать, но я окаменел, точно статуя. Может, эта беззубая старуха была ведьмой и наложила на меня страшные чары?
А потом я услышал пронзительный свист. Люди вокруг подхватились на ноги. «Милиция! Бежим!» – кричали они. Птицы, собаки, люди – все бросились врассыпную.
Чары развеялись. Оцепенение спало. Мы с псами бросились прочь от Мусорной Гряды.
Мы бежали, словно спасаясь от пожара, бежали быстрее, чем когда-либо. Мы оставили Мусорную Гряду позади, мы оставили жителей свалки позади. Мы бежали, пока асфальт и битое стекло под нашими ногами не сменились зеленой травой. Узкая тропка привела нас в лес.
Глава 33
Лес
Тропинка вела нас все дальше и дальше в лес. Раньше мне никогда не приходилось слышать такой тишины. Тут раздавался только звук моих шагов да сопение псов – им все нужно было обнюхать, все осмотреть.
Я никогда не думал, что в мире может быть столько деревьев. В моем поселке на Рождество ставили елку, а других деревьев у нас и не было. В Городе деревья росли, закованные в железо и бетон, словно они могли куда-то сбежать со своих мест. Тут же деревья росли, где им вздумается. Листья шелестели, вздыхали, пели на ветру.
А птицы! Ах, эти птицы и их чудная музыка!
Весь оставшийся день и половину следующего мы шагали по тропинкам. Они вели нас на небольшие лужайки, поросшие ярко-желтыми цветами, вели к чистым ручьям, вели к густым зарослям, где ветви деревьев переплетались, не пропуская солнечный свет. Мы пили воду из ручьев и катались в траве. Мы бездельничали, будто трутни, наслаждаясь теплым солнышком. У меня ныло в груди, когда я думал, как Бабуле понравилось бы спать в нагретой солнцем траве.
На второй день Дымок принес мне мертвого зайца. Заяц был крупным, темно-коричневым и удивительно мягким.
– Спасибо, Дымок. – Я погладил еще теплый бок зайца. – Но я не могу это есть. – Я вернул зайца Дымку.
Тот изумленно посмотрел на меня, поднял зайца и опять бросил к моим ногам.
– Нет, – покачал головой я.
Сев, Дымок удивленно уставился на меня. Он смотрел на мои короткие пальцы без когтей, на мой маленький бесполезный нос, на мои тупые и столь же бесполезные зубы.
Дымок фыркнул. Поднявшись, он отнес зайца Мамусе и щенкам, устроившимся в цветущем кусте. Дымок, Везунчик и Ушастик потрусили прочь по тропинке. Вернулись они с еще одним зайцем и двумя белками. У меня заурчало в животе. Я с завистью смотрел, как они едят.
На третий день похолодало. Небо затянули тучи. Пролился дождик. Я вновь в отчаянии смотрел, как псы едят мышей. Даже щенкам приходилось легче, чем мне.
Прячась от дождя, я забрался под дерево и сунул палец в рот, но тут же вытащил его вновь.
– Я уже не маленький мальчик, – сказал я дождю и псам. – Я спасся от злой ведьмы, которая ест детей и щенков. – Я сунул руку под свитер, собираясь достать мою книгу со сказками. – Она была в точности как та ведьма из пряничного домика.
Но страниц там не было. Нахмурившись, я ощупал свои штаны. Страниц не было и там.
А потом у меня сердце ушло в пятки.
– Куртка, – прошептал я. – Страницы были в кармане куртки!
А куртка накрывала тело Бабули.
– Нет! – завопил я, выскакивая из-под дерева. – Как я мог забыть?!
Схватив с земли палку, я принялся крушить все вокруг. Я сбивал цветки со стеблей. Я ломал ветки кустов.
– Глупый, глупый мальчишка! – кричал я. – Бесполезный, жалкий, невзрачный мальчишка! – Я увидел, что щенки играют с беличьим хвостом. – Даже щенки умнее тебя!
Мамуля смотрела на меня насторожено. Она разрывалась между желанием утешить меня и страхом перед моей палкой. Ушастик осторожно дотронулся до моей ноги. Я замахнулся и ударил Ушастика по плечам. Пес завопил от боли. Его глаза наполнились ужасом. Он перекатился на спину, подставляя живот и горло. Он обмочился.
В лесу воцарилась тишина, и только Ушастик скулил. Все псы отпрянули от меня, будто я был им чужим.