– Показывай, – сказал я щенку.
Мы пошли за ней вдоль ручья, обогнули валуны, зашли в заросли странных серебристых деревьев. Второй щенок с огромным удовольствием и сосредоточенностью жевал большое копыто.
Мы с остальными собаками собрались вокруг, чтобы все получше осмотреть.
– Это было какое-то большое животное, – сказал я, разглядывая скелет. – Похоже, оно погибло совсем недавно.
Псы, словно кивая, смотрели то на меня, то на скелет. Некоторые кости прикрывали мышцы и кожа, другие же были обглоданы добела. Кое-какие кости были переломаны.
Собаки принялись обгладывать остатки мяса, а я осмотрел скелет, пытаясь понять, что же убило этого зверя. Под кипой листьев я обнаружил самую большую ногу, какую я только мог себе представить. Эта великолепная нога венчалась массивным черным копытом, покрытым запекшейся кровью. С другой стороны торчала головка кости. Я поставил ногу на копыто. Головка доходила мне до пояса.
Я махнул этой ногой, приноравливаясь, поднял ее над головой, как это делали игроки в гольф, которых показывали по телевизору. Потом я замахнулся ею как хоккейной клюшкой – так делали мальчишки в школе. Кость словно бы пела в моей руке. Ее вес, то, как она лежала в моей ладони, – все это будто шептало мне: «Да, я твоя».
Той ночью мы валялись на небольшой лужайке возле нашего дерева и смотрели, как на небе одна за другой проступают звезды. Щенки спали, утомленные нашим приключением, остальные псы с наслаждением обгладывали доставшиеся им косточки. Я гладил свою добычу, любуясь темнеющим небом. Я думал о том, откуда на копыте взялась кровь.
– Что же могло убить такого большого зверя? – произнес я. – Что там, в Пограничных Землях? – И хотя вечер был теплым, я задрожал.
Мы вернулись к скелету на следующий день, и на следующий. Загадка произошедшего манила меня. Кто это сделал? Кто убил это создание?
– Как вы думаете, это был конь? – спрашивал я у псов. – Или, может, это был Самый Большой Олень во Всей России?
Псам было все равно. Их интересовало только то, во что превратился этот зверь теперь: чудесная пахучая гора костей.
Я забрался в домик из ребер и свернулся клубочком. Изящные белые кости возвышались надо мной. Псы наблюдали за этим с удивлением. Мамуся провела лапой по земле и заскулила. Ушастик просунул нос между двух ребер и лизнул меня в лицо.
Я рассмеялся. Везунчик замахал хвостом и опустился на локти, приглашая меня поиграть.
Дымок наблюдал за нами. Он взглянул мне в глаза. А потом голос – только на самом деле это был не голос – произнес в моей голове: «Это неправильно».
Я охнул от изумления.
– Дымок, это ты сказал?
Он удивленно приподнял серебристые брови.
Я рассмеялся, хлопая в ладоши.
– Ты заговорил со мной!
Дымок зарычал.
«Пойдем отсюда. Это неправильно».
Я задрожал от звуков этого голоса в моей голове.
Выбравшись из Дома из Костей, я побежал по лесу вслед за щенками.
На следующий день я нашел голову этого животного. Мы опять вернулись к скелету. И опять ответ нашли щенки. Голова лежала в стороне от тела, присыпанная землей. Мне пришлось откапывать ее, пока она не поддалась.
Это был не конь. Голова животного была не меньше лошадиной, но на лбу возвышались широкие рога, похожие на крылья, только из костей. Рога были вымазаны кровью.
Псы собрались вокруг новой находки, наслаждаясь ароматом. Я тоже принюхался, пытаясь по запаху узнать историю случившегося. Везунчик сомкнул зубы на роге и потянул в сторону.
– Нет! – пролаял я. Я зарычал, обнажил зубы, потряс дубинкой из ноги этого существа. – Это мое.
Собаки отпрянули, опустив глаза.
Я положил голову этого диковинного зверя себе на колени. Она была тяжелой, невзирая на то, что череп оказался пуст.
Дымок обнюхал рога. Я не возражал.
– Оно сражалось с тем, что убило его, – сказал я Дымку. – Это было отважное животное.
Дымок обеспокоенно переступил с лапы на лапу. Я еще не видел его настолько взволнованным. Обведя взглядом лес, Дымок подошел к тропке, ведущей к нашей поляне, и призывно гавкнул.
Все собаки бросили свои дела и уставились на Дымка. А потом на меня.
Я смотрел на Дымка.
«Нам нужно уходить отсюда. Немедленно». Вдали раздались раскаты грома. Псы заскулили.
– Ой, это всего лишь гром, – проворчал я.
Дымок гавкнул еще раз.
– Ладно-ладно. Но голову я возьму с собой.
Схватившись за рога, я принес голову к нашему дому под деревом. Я насадил ее на обломок ветки давно уже погибшего дерева, чтобы до нее не дотянулись щенки. Пустые глазницы хранили тайну. Ночь выдалась холодной и ветреной.