Глава 36
Чужаки
Когда мы в следующий раз вернулись к Дому из Костей, Дымок не перешел ручей. Не перешел Дымок – не стала пересекать его и Мамуся. Она обеспокоенно смотрела, как я хлюпаю по воде, а за мной плывут ее щенки.
Мы выбрались на поросший травой холм. Везунчик и Ушастик уже забрались на вершину и теперь принюхивались. Везунчик, словно бы смутившись, прижался ко мне.
– Пойдем. – Я двинулся по протоптанной нами тропинке.
Щенки помчались вперед, в рощицу серебристых деревьев.
Я услышал лай, вскрик, вопль ужаса.
Щенки! Я помчался к деревьям.
Вокруг Дома из Костей было полно собак. Один из псов прижал щенка к земле, сомкнув зубы на его горле. Другие два пса нависали над собачкой. Четвертый пес – черный как ночь и невероятно большой – стоял на Доме из Костей. В его глазах полыхала ненависть, губы приподнялись в злобном оскале. Он присел, изготовившись к прыжку.
– Нет! – завопил я и метнулся к псу, прижавшему щенка к земле.
В руке я сжимал дубинку.
Пес, рыча, поднял морду от горла щенка. Губы у него были измазаны кровью.
Везунчик, оттолкнув меня в сторону, так что я упал, набросился на врагов. Ушастик бросился к нашей собачке. Он лаял так, будто на самом деле он очень большой пес и только кажется маленьким. Но наших противников это не обмануло. Они навалились на Ушастика.
Я вскочил и покрепче перехватил дубинку. Мой вопль не был похож на человеческий, но и на собачий тоже. Я набросился на псов, дравшихся с Ушастиком. Почувствовал, как моя дубинка попала одному из врагов по голове. Взвизгнув, пес отпрянул. Второй попытался цапнуть меня за руку, но я взмахнул дубинкой, будто клюшкой, и – хрясь! – пес отлетел в сторону.
Везунчик заслонял собой щенка, рыча на пса, который пытался схватить нашего малыша за горло. Я только сейчас понял, что этот одичалый пес больше Везунчика. У Везунчика кровь капала с уха.
– Оставь его в покое! – крикнул я, замахиваясь дубинкой.
Еще один вопль. У меня сердце ушло в пятки, когда я увидел, как огромный черный пес схватил нашу собачку за загривок и тряхнул. Щенок взвизгнул от ужаса. Черный Пес бросал нам вызов.
И тут из леса вырвалась, казалось, воплощенная ярость. Что-то – коричневая молния – пролетело среди серебристых деревьев и обрушилось на Черного Пса. Они покатились по траве, черно-каштановое колесо из гнева, скрежета зубов, лая, рычания, костей, крови и шерсти. Завопив, я замахнулся дубинкой. Черный Пес отпрыгнул, уклоняясь. Второй пес, набросившийся на врага, точно адская гончая, оказался Мамусей. Она закрывала собой дочь. Я еще никогда не видел такой ярости, такой ненависти в ее глазах.
Что-то зарычало сзади. Зубы впились в мою ногу. Повернувшись, я увидел, как Дымок повалил укусившего меня дикого пса на землю. Одержав победу над врагом, он набросился на Черного Пса. Черный отступил к кромке леса. Он гавкнул. Его стая последовала за ним.
Битва завершилась, не успев толком начаться.
У меня дрожали ноги. Я опустился на землю и осмотрел поле боя.
Мамуся, взволнованно повизгивая, обнюхивала щенков. Везунчик подтолкнул носом Ушастика, и тот с трудом поднялся на лапы. Я подполз к Ушастику и взял его на руки. Пес зарычал, всматриваясь в лес.
– Какой ты смелый, – сказал я крошечному псу с мышиного цвета шерсткой.
Почему я раньше не замечал, какой он на самом деле маленький?
Везунчик и Дымок зарычали. Черный Пес вышел на свет. Я вытянулся, расправив плечи и по-прежнему прижимая Ушастика к груди. Зарычала Мамуся. Щенки, осмелев, тоже заворчали, выглядывая из‑за матери.
Черный Пес вернулся к Дому из Костей. Он обвел нас взглядом, исполненным презрения. А потом он поднял лапу и помочился, не сводя глаз с Дымка. Затем, одна за другой, одичалые собаки последовали его примеру. Понятно было, что они пытаются сказать нам: тут их территория. Тут имеют право охотиться только они. А мы здесь чужаки.
Мы вернулись к себе на лужайку, и я осмотрел псов. Невзирая на кровь и крики, никого из нас, в сущности, не ранили. Щенкам порвали уши, у Везунчика была царапина на плече, а Ушастик сильно хромал, хотя я и не заметил у него никаких следов повреждений. Нормально ходить после этого он так никогда и не смог.
Мы помылись в ручье. Я смотрел, как Везунчик и Дымок методично метят деревья на дальней стороне нашей поляны. Это была наша территория.
Той ночью, забившись под большое дерево, мы зализывали раны, смывая с себя страх.