Какая-то огромная худая собака, зарычав, преградила нам путь. Ее ребра выпирали из-под кожи. Она бросала нам вызов.
Дымок и Везунчик остановились передо мной, прищурились, зарычали. Я достал нож, тоже прищурился, оскалился. С моих губ слетело рычание.
Собака удивленно моргнула. Она посмотрела на Везунчика, потом на меня. Я еще раз зарычал. Собака поджала хвост и отступила.
Я погладил Дымка и Везунчика по бокам. Они лизнули меня в руку и завиляли хвостами.
А потом мы продолжили наш путь к станции метро «Сокольники».
Вначале я так увлекся изучением помойки рядом с метро, что не заметил, как удивляются моему появлению люди.
– Тут должно быть больше, – бормотал я. – Эх, вот бы мне подрасти еще чуток.
– А это еще что такое?
Услышав эти слова, я высунул голову из мусорного бака, чтобы посмотреть, чем так потрясены прохожие.
На меня смотрели две женщины. Их глаза расширились от изумления.
– Похоже на ребенка. – Женщина прижала носовой платок к носу и рту.
– Ребенок так пахнуть не может. Человек вообще так пахнуть не может. Похож на черта!
– Я мальчик! – Мой голос звучал хрипло, ведь я давно не разговаривал.
Их глаза расширились еще больше.
Я вытянул руку, прося милостыню.
– Я всего лишь мальчик. – На этот раз голос звучал звонче. – И я хочу есть.
Везунчик с надеждой завилял хвостом, Ушастик попытался встать на задние лапы, но у него ничего не получилось.
Женщины, прижимая к груди сумки, попятились.
Их слова звенели у меня в ушах, пока я искал нам обед. «Ребенок так пахнуть не может. Человек вообще так пахнуть не может. Похож на черта!»
Я понюхал свою одежду и кожу. Я пах собаками, землей и деревьями.
– Мне нравится мой запах, – сказал я Луне и Месяцу.
И все же люди, выходившие из метро, зажимали носы и смотрели на меня с отвращением. Никто не хотел дать мне мелочи, чтобы я купил себе чего-нибудь поесть.
Тем вечером, когда в метро воцарилась тишина, я прокрался в туалет, чтобы попить воды. Увидев чудовище, уставившееся на меня из‑за умывальников, я чуть было не пустился наутек.
Я оскалился. Чудовище оскалилось.
Я угрожающе прищурился. Оно угрожающе прищурилось.
– Что ты такое? – спросил я.
Его губы задвигались.
Охнув, я коснулся своего лица. Оно коснулось своего лица.
Я подошел поближе и кончиками пальцев дотронулся до холодного зеркала.
– Ты – это я, – прошептал я.
Не мамочкин малыш Мишка смотрел на меня. Не мальчик, который спал рядом с мамой и прятался от всех бед в шкафу. Не мышонок, который в ужасе бежал от мальчишек в черных куртках, увешанных цепями.
Мальчик, который смотрел на меня из зеркала, спал в норе у корней дерева, бегал по лесу, свободный, как олень, валялся в грязи, как свиньи, наслаждался сладковатым ароматом падали, носил с собой дубинку, убил огромного кабана и выл на луну вместе со своей семьей.
Это был Мальчик Дымка. Его отважный Мальчик.
Я улыбнулся.
– И все же нам нужно есть, – сказал я своему отражению.
Я снял всю одежду и принялся мыться. Вода стала черной, а моя кожа – розовой. Шрам на ноге, оставшийся после укуса кабана, был багровым.
Одежда сильно обтрепалась, что есть, то есть.
– Нужно найти тетенек из церкви и раздобыть новую одежду, – сказал я мальчику в зеркале.
Одежда, еда, теплое местечко для ночлега. Все это понадобится нам, чтобы пережить еще одну зиму.
– А потом мы все вернемся в лес. – В моей голове зрел план. – У тетенек из церкви нужно взять одежду. Чем больше вокруг будет народу, тем больше будет денег. И еды.
Я оделся, с трудом натянул ботинки и достал из кармана нож. Вытряхнув из волос листья и мелкие ветки, я схватился за грязный локон, падавший мне на глаза, и провел по нему лезвием. Космы падали к моим ногам одна за другой.
– А чтобы нам было тепло, мы вновь будем кататься на электричках, – сказал я, глядя в зеленые глаза в зеркале.
Эти глаза не принадлежали ни демону, ни чудовищу, ни мамочкиному медвежонку Мишке. Это были настороженные глаза Мальчика.
Глава 39
Возвращение Рудика
– О Господи! – воскликнула тетенька из церкви, осматривая меня с ног до головы.
Я не отвел взгляд. Опустив ладонь на плечо Дымку, я уставился тетеньке из церкви прямо в глаза.
– Мне нужна одежда.
Тетенька из церкви нахмурилась. Что-то всплыло из глубин моей памяти.
– Пожалуйста, – добавил я.
Тетенька из церкви покачала головой.
– По-моему, тебе нужна не только одежда. – Она протянула руку, собираясь дотронуться до моих волос.