Я сунул руку в карман штанов и сжал пальцы на рукояти ножа.
– Конечно.
А потом…
– Вам что, делать больше нечего, как развлекаться с малышней и собаками? – лениво протянул кто-то за моей спиной.
Я оглянулся.
В свете приближающегося поезда, пуская сигаретный дым из ноздрей и сжимая в руке черный пистолет, стоял Рудик.
Я охнул.
Рудик не смотрел на меня.
– Я знаю, на кого вы работаете, – сказал он Воронам. – Интересно, как он отнесется к моим словам о том, что вы играете в бирюльки вместо того, чтобы делом заниматься?
– Мы просто решили немного поразвлечься, Рудя. – Парень натужно сглотнул, и кадык на его горле дернулся.
Зашипев, рядом с нами остановился поезд. Рудик бросил окурок на пол и затушил его носком блестящего черного ботинка.
Дверь вагона открылась.
На мгновение Рудик посмотрел на меня и махнул пистолетом.
– Иди, – скомандовал он.
Мы с псами поспешно прошли в последний вагон. У меня стучало в ушах.
– И почему я все время спасаю твою задницу? – Рудик шлепнулся на пол вагона рядом с нами.
Дымок зарычал. Луна оскалилась.
– Отзови своих псов, – устало пробормотал Рудик, пряча пистолет в карман куртки.
Я поговорил с собаками. Рычание прекратилось, но они не сводили глаз с рук Рудика.
Какое-то время мы ехали в тишине.
– Я не думал, что ты выживешь, – покачал головой Рудик.
Пожав плечами, я погладил Ушастика по груди.
Рудик, запрокинув голову, прижался затылком к стенке вагона и закрыл глаза. Поезд, стуча, ехал по рельсам. Я постепенно успокоился.
– Как тебе это удалось?
– Что?
– Выжить, – открыв глаза, Рудик посмотрел на меня. – Как ты пережил зиму, укрылся от милиции и таких бандитов, как я?
Ушастик вздохнул и положил голову мне на колени. Луна прижалась ко мне, я чувствовал тепло ее тела. Остальные не сводили глаз с Рудика.
– Стая, – сказал я.
– Стая, – кивнул Рудик.
Поезд остановился, и Рудик поднялся. Сунув руку в карман черных джинсов, он достал пригоршню купюр и бросил их к моим ногам.
– У тебя сохранилась та книга сказок? – Его голос был взрослым, но лицо на мгновение сделалось детским.
– Я ее потерял. – Я покачал головой.
– Жаль. – Рудик отвернулся.
Дверь вагона открылась. Коснувшись двумя пальцами края шапки, Рудя развернулся и вышел на платформу. Не оглядываясь, он побрел по коридору.
Больше я его не видел.
Глава 40
Переломный момент
День за днем валил снег. Милиция гоняла детей и бомжей из метро. Беспризорники исчезли с городских улиц, устроившись у теплых труб под землей. Бомжи спали в подъездах жилых домов. В мусорные баки за ресторанами и кафе, где я раньше добывал еду, набился снег. Все, что мы ели, заледенело.
Мы все больше уставали, мерзли, злились. Иногда мне хотелось уснуть в теплом вагоне, и мысль о том, что нужно выходить на жгучий холод, под снег, идти против ветра и искать еду для всех нас, выводила меня из себя.
– Почему вы сами не можете найти себе еду? – закричал я на псов.
Стоял вечер, я копался в заснеженном мусорном баке. Ушастик заскулил. Везунчик махнул хвостом.
– Если бы не вы, я бы уже растолстел. – Я схватил гнилую картофелину и бросил ее в Ушастика.
Картофелина отскочила от его бока и покатилась по снегу. Месяц тут же бросился к ней. Везунчик залаял от восторга: он решил, что я придумал новую игру.
– Я не шучу! – рявкнул я.
Мамуся и Луна обеспокоенно уставились на меня.
– Вы разленились! Вы ленивые, глупые псы! – Я принялся швырять в них мерзлой морковкой, луком, костями, хлебом.
Собаки вскоре поняли, что это не игра. Они отшатнулись, испугавшись моего гнева. В их глазах читалась мольба.
«Прекрати», – сказал Дымок.
– Ах, значит, теперь ты решил поговорить со мной! За эти месяцы и слова не произнес, а теперь командуешь!
Я изо всех сил швырнул в Дымка замерзшим кочаном капусты. Кочан попал ему в голову. Вскрикнув от боли, Дымок отпрыгнул назад. Псы уставились на меня, будто я был каким-то чудовищем с алыми глазами. Я больше не был их Мальчиком, не был одним из них. Я стал Чужим.
Дымок, встряхнувшись, смерил меня холодным взглядом.
– Я… – Слова замерзли у меня в горле.
Дымок отрывисто гавкнул и потрусил к выходу из переулка. Псы смотрели то на него, то на меня. Я стоял на кучке мусора, присыпанной снегом, лицо у меня раскраснелось, я дрожал.
Отчаяние и мысли о прожитых днях и днях, которые еще предстояло прожить, охватили меня.
– Уходите! – рявкнул я. – Просто убирайтесь вон! Вы мне не нужны!