Фыркнув, Дымок потрусил дальше, задрав хвост трубой.
Мы не возвращались к Дому из Костей, зато нашли скелет Самой Большой Свиньи во Всей России. Задние лапы этого похожего на свинью существа были слишком короткими, чтобы получилась дубинка, но я взял самое длинное из его ребер. Новая костяная дубинка приятно оттягивала мне руку и прекрасно подходила для того, чтобы сбивать одуванчики. Я придумал новую игру – мы с псами играли в хоккей, только вместо шайбы у меня была еловая шишка, а вместо клюшки – моя дубинка. У нас получалось ничуть не хуже, чем у мальчишек в школьном дворе. Месяц и Везунчик играли в нее лучше всех. Кроме меня, конечно.
Однажды, как раз после второго нашего полнолуния в лесу, я забрался на дерево, чтобы спрятать там пакет с едой. Я уцепился за одну ветку, затем за другую, еще и еще. Пакет с едой остался в дупле. Я поднимался все выше. Выше, чем меня мог поднять самый большой эскалатор в метро.
Послышался лай. Остановившись, я посмотрел вниз. Все мои псы собрались у подножия дерева. Они смотрели на меня, запрокинув головы.
– Поднимайтесь ко мне! – Рассмеявшись, я махнул им рукой.
Везунчик завилял хвостом и отрывисто залаял. Мамуся заскулила – она волновалась за меня. Ушастик и Месяц гавкнули. Луна перекатилась на спину.
«Спускайся», – сказал мне Дымок.
– Нет, – возразил я, но все равно начал спускаться.
Псы окружили меня, они радостно подпрыгивали, облизывали меня, лаяли.
Дымок сидел в стороне. Он смотрел на меня немного обеспокоенно.
«Это неправильно», – произнес его голос в моей голове.
Я подбросил в воздух шишку, затевая игру с Везунчиком.
– Вы все просто завидуете, – заявил я. – Это все потому, что вы не умеете лазать по деревьям. Вы прикованы к земле.
«Как и ты».
Мы с Дымком надолго уставились друг другу в глаза.
– Я не всегда веду себя так, как вы.
Вот так я начал лазить по деревьям. Я забирался на каждое дерево, на какое только получалось. Я забирался все выше и выше, до самых высот. Заберись я чуть выше – и я бы взлетел. Тогда мне не пришлось бы ездить на электричках. Взлети я – и я коснулся бы солнца. И мне больше никогда не было бы холодно.
Одним жарким безветренным днем я купался в прохладном пруду за стремниной неподалеку от дороги, которая отделяла лес от парка развлечений.
Мы еще не подходили так близко к парку, когда было светло. Как и прошлым летом, я копался в мусорном баке и урнах рано утром, как только сгущались предрассветные сумерки.
Я надел свои обрезанные штаны и устроился в тени большого дуба. Псы, отряхнувшись, последовали за мной. Я видел, как на самой верхушке дерева ветер едва-едва шевелит листья. Вот бы мне забраться туда…
Я подтянулся, залез на ветку, поднимаясь все выше и выше, пока ветки не стали слишком тонкими. Я устроился в развилке и прикрыл глаза. Ветер развевал мои волосы.
– Спасибо. – Я улыбнулся.
«Динь-динь-дилинь», – ответил мне ветер.
Я распахнул глаза. Это еще что такое? Я посмотрел вниз, на собак. Они спали.
А потом этот звук раздался вновь: чудесный, дивный, волшебный звук. Он доносился из парка.
Я со смехом захлопал в ладоши. Какое умное это колесо обозрения, раз играет такую замечательную музыку! Я поудобней устроился в развилке ветвей, прижал колени к груди, на коленки опустил подбородок и прислушался. Иногда музыка была печальной, иногда – веселой. Впервые за много месяцев я вспомнил, как мама пела на кухне, вспомнил ее руки в пенной воде, когда она мыла посуду. Я вспомнил слепого с его чудесным аккордеоном, издающим удивительные звуки. Я наклонил голову. Музыка задела струны в моем сердце, о которых я давно уже позабыл. Слезы покатились у меня по щекам.
Каждый вечер, когда садилось солнце, я возвращался к дубу у пруда на краю леса, забирался на дерево и слушал.
Вскоре я стал подходить поближе к дороге. Псы нервничали, они поскуливали и жались к моим ногам.
– Мне нужно подобраться поближе к музыке, – говорил им я.
Псы молили меня скрыться в лесу.
– Да что вы понимаете в музыке! – ворчал я, забираясь на дерево.
Псы отвечали мне лаем и поскуливанием.
Вскоре я решился пересечь дорогу.
– Пойдемте! – скомандовал я псам.
Но только Везунчик и Месяц пошли за мной. Остальные скрылись среди деревьев, но я чувствовал на себе их взгляды.
Я полз на четвереньках за двумя своими псами, мои плечи были на одном уровне с их спинами. Мы перебегали от одной тени к другой. Музыка становилась все громче. Голоса людей то нарастали, то затихали. И это были вовсе не злобные голоса, не крики, не звуки, которые издавали люди, когда были готовы ударить. Это были счастливые голоса.