Я вспомнил, как женщина в шляпке спросила меня, сколько мне лет. Я не помнил. Шесть? Семь?
Ушастик, прихрамывая, шел за мной по площадке, на которой люди танцевали летними вечерами.
– Может, мне уже семь. Или даже восемь.
Мне нравилась мысль о том, что мне уже восемь. Восьмилетним можно много такого, чего нельзя пятилетним.
На бетонную площадку упала тень. Я остановился. Наверное, это облако закрыло лик луны?
– Вон он! – крикнул кто-то.
Ушастик зарычал.
Повсюду была милиция!
Присев на корточки, я зарычал.
– Не торопитесь. – Я узнал этот голос. Это был сын женщины в шляпке. – Не спугните его.
Бросив пакеты с едой, я пустился наутек.
Сын женщины в шляпке протянул ко мне руку.
– Все в порядке, мальчик. Мы здесь, чтобы помочь тебе.
Я покосился на пруд с утками. Остальные псы отправились на берег, чтобы поохотиться на крыс. Запрокинув голову, я завыл. Ушастик присоединился к моему зову.
Один из милиционеров рассмеялся.
– Надо его в цирк отдать, а не в приют.
– Заткнись, – прикрикнул на него сын женщины в шляпке. – Давай. У меня есть вкусная конфетка для такого хорошего мальчика, как ты.
Оскалившись, я зарычал. Я почувствовал, что псы уже близко.
– Давайте просто набросим на него сеть. Покончим с этим.
Сын женщины в шляпке едва заметно кивнул.
Сердце колотилось у меня в груди. Пора было бежать. Я хлопнул в ладоши. Луна, Месяц, Дымок, Везунчик, Мамуся и, конечно же, Ушастик, выскочили вперед, рыча и лая.
– Ах ты, Матерь Божья! – завопил один из милиционеров. – Вы только посмотрите, сколько их тут!
Дымок и Везунчик закрыли собой всех остальных, держа хвост трубой. Глаза Дымка отливали желтым в холодном лунном свете.
– И что нам делать теперь? – спросил милиционер с сетью, отступая.
Дымок и Везунчик присели, изготовившись к прыжку.
«Беги, Мальчик».
Я бросился бежать. Я бежал со всех ног. Крики, рычание, лай, вопли, визг стали громче. Меня затошнило.
Вскоре я услышал, как меня догоняют собаки. Шорох их шагов успокаивал меня. Я прислушался, не бегут ли за мной милиционеры, но уловил лишь бешеный стук своего сердца. Псы прыгнули в ручей, подбежали к березе. Я пересчитал их – раз, два, три, четыре… Их было всего четыре!
Я тихонько свистнул. Все собрались вокруг меня – Везунчик, Мамуся, Луна, Месяц. Где же Дымок и Ушастик?
Ну конечно! Почему я так глуп? Ушастик не мог угнаться за всеми остальными. А Дымок, наверное, его защищает.
– Останьтесь здесь, – приказал я. – А ты, Везунчик, пойдешь со мной. – Я тронул его за ухо.
Мы помчались назад – через ручей, мимо березы, по лужку, по дороге, ведущей к парку отдыха. Я услышал топот и тяжелое дыхание.
– Я ничего не вижу! – крикнул кто-то.
Глухо гавкнув, Везунчик задрал хвост.
На лужайку, залитую лунным светом, выбежали Ушастик и Дымок.
Я бросился через луг и подхватил Ушастика на руки. Топот приближался. Послышался гудок машины. Кто-то ругнулся.
– Бегите! – сказал я Дымку и Везунчику. – Остальные впереди.
Везунчик помчался в лес.
«Я останусь», – сказал мне Дымок.
– Нет, – отрезал я. – Беги.
Я побежал со всех ног, прижимая Ушастика к груди. Дымок несся рядом со мной.
«Они уже близко». Он прижал уши к голове.
Остановившись, я оглянулся. Вот то, что мне нужно: впереди возвышалась огромная сосна.
– Беги, – приказал я.
Подбежав к дереву, я схватился одной рукой за ветку, второй прижимая к себе Ушастика. Он сидел тихо-тихо. Устроившись в переплетении ветвей, я посмотрел вниз. Глаза Дымка поблескивали под кустом.
Я коснулся губами макушки Ушастика.
– Ш‑ш‑ш, – прошептал я, стараясь успокоиться.
На лужайку вбежали милиционеры. Один прихрамывал, у второго оторвался рукав, третий прижимал ладонь к груди – судя по всему, он был ранен. Сын женщины в шляпке потерял фуражку. Все они запыхались.
Ушастика била дрожь.
– Куда теперь? – рявкнул один из милиционеров.
– Безумие какое-то. Гоняться за мальчишкой по лесу ночью. Мы ничего не увидим, – сказал другой.
– Вернемся, когда будет светло, – заявил сын женщины в шляпке.
– И где нам его искать? – осведомился хромой. – Ты знаешь, сколько тут гектаров леса? Парень может быть где угодно.
Сын женщины в шляпке закурил. Другой милиционер последовал его примеру.