Я попятился.
С той стороны двери донесся какой-то звук.
Я поднял голову.
Сквозь маленькое окошко в двери за мной наблюдал какой-то человек в очках.
Оскалившись, я шмыгнул в свое укрытие под каталкой.
Один день сменялся другим. Какие-то люди приходили и уходили. Когда меня пытались вытащить из-под кровати, я кусался и брыкался. Один раз мне почти удалось выбежать за дверь, когда мне принесли еду, – эта еда по-прежнему плохо пахла.
Тогда меня прижали к полу. Мужчина в белом халате – рука у него была перевязана – склонился надо мной.
– Ты что, не понимаешь, что мы пытаемся тебе помочь?! – рявкнул он.
Мне хотелось сказать ему, что если бы он и правда пытался мне помочь, то отпустил бы меня к моей семье. Но я ничего не сказал. Я плюнул ему в лицо.
Той ночью я ходил взад-вперед по этой крохотной комнате, пытаясь отогнать отчаяние. Я сидел на каталке, раскачивался, плакал, дергал себя за волосы.
А потом, точно во сне, я услышал. Лай. Это был лай. Затаив дыхание, я прислушался.
И тогда псы завыли. Я ахнул. Я ни с чем бы не спутал низкий вой Везунчика, звонкий голосок Луны, повизгивание Месяца.
Я придвинул каталку к окну – если это крошечное отверстие вообще можно было назвать окном. Поднявшись на цыпочки, можно было выглянуть наружу. Я осмотрел двор. Псов я не видел.
«Я тут, я тут», – проскулил я.
И там, с другой стороны забора, окружавшего двор, я их увидел.
Я рассмеялся. Я заплакал. Они пришли за мной! Запрокинув голову, я завыл.
Псы лаяли и выли от радости. Я видел, как Везунчик поднялся на задние лапы, пытаясь проломить проволочную ограду.
Я залаял погромче, заколотил кулаками по разделяющему нас стеклу. Луна и Месяц рыли подкоп под ограду.
Яркий свет залил двор. Псы замерли на месте. Во двор, крича и размахивая руками, выбежали какие-то люди. Луна и Месяц отпрянули, испугавшись их злых окриков. Везунчик зарычал.
Кто-то поднял с земли камни и принялся швырять их в собак. Один из псов взвизгнул от боли, но я не видел, кто это был.
Луна и Месяц отбежали от забора. Везунчик перевел взгляд с людей во дворе на мое окно.
«Не бросайте меня!» – завыл я.
– Пошли прочь отсюда! – рявкнул кто-то, швыряя камень в ограду.
Помедлив, Везунчик поджал хвост и отступил. Он признал свое поражение.
Я еще сильнее заколотил кулаками по стеклу.
– Нет! – молил я. – Вернитесь! Вернитесь!
Но сколько я ни выл, сколько ни звал их, они не возвращались.
Истощенный, я свернулся клубочком под лежанкой и уснул. Меня утешала мысль о том, что Везунчику, Луне и Месяцу как-то удалось выбраться из той ужасной сетки. Они остались живы.
Псы вернулись на следующую ночь. И на следующую. Они выли, они копали, а я кричал им: «Я тут! Я тут!» И каждую ночь люди прогоняли их прочь.
Днем я услышал, как женщины в зеленой форме обсуждают моих собак: «Как они нашли его?», «Почему они все еще приходят сюда?», «Что им от него нужно?» Одна женщина прошептала: «Эта связь между мальчиком и псами… это ненормально!»
Я улыбался, слушая их разговоры из-под каталки. Мне хотелось сказать им, что псы нашли меня, потому что я был частью их стаи. Наша связь состоит в том, что мы семья. Нам суждено быть вместе. Но я не стал тратить на этих женщин слов. Они ведь были всего лишь людьми.
А затем настала ночь, когда светила полная луна. Искрился снег. И я увидел его. Серебристый, черный, серый, гордый, он стоял пред ликом луны. Его янтарные глаза горели. Его голос – глубокий, дикий, как наш лес: «Я пришел к тебе, Мальчик».
Дымок завыл на луну. Он рассказывал нашу историю. Рассказывал, как мы нашли друг друга. Как он спасал меня. Как я спасал свою стаю. Он пел о Стеклянном Доме, о смерти Бабули, о наших прогулках в лесу, пел о Доме из Костей, о битве с вепрем, о ночах, проведенных под звездным небом, о ночах, проведенных в отблесках огней Города, о холоде, который чуть не убил нас, но мы выжили, ибо мы были вместе.
Я завыл в ответ. Я застучал кулаками по стеклу.
– Я тут! – кричал я. – Не оставляй меня!
Во двор выбежали люди. В лунном свете они казались темными пятнами, чернильными кляксами на белой бумаге снега. Они кричали на псов. Везунчик прыгнул на ограду. Один человек поднял руку. Вспышка озарила ночь, грянул гром. Пистолет!
– Нет! – завопил я. – Не стреляйте!
Псы разбежались, но потом опять вернулись к забору. Их лай стал еще громче.
Пистолет выстрелил вновь. Послышался визг.
– Не-е‑ет!!! – завизжал я.