— Недавно пересеклись с ним на станции, — тихо отвечаю я. — Больше ничего не знаю.
Вернувшись взглядом к личному делу, облегченно выдыхаю. Никаких странных надписей. Фотография Хэлла не обведена красным маркером и не перечеркнута. Может, не все еще потеряно.
— Ты уверен, Бруно? — с надеждой в голосе спрашивает Оливия. — Ты же его друг!
Она говорит так громко, что ее звонкая мольба разносится по всей комнате. Вал опускает глаза и хмурится. Врать неприятно, но иногда просто не остается другого выбора.
— Уверен. — Стараюсь придать голосу напористости. — Обещаю, что мы сегодня же пойдем его искать.
— Правда?!
— Даю слово.
— Спасибо, Бруно, — горячо благодарит Оливия. — Спасибо вам обоим. Если успею на ближайший самолет, то вылечу к вам первым рейсом.
— Не над…
— Это мой отец, и он в опасности! — Девушка настроена решительно. — Я должна быть в Сьеррвуде.
Неловко попрощавшись, кладу трубку и плюхаюсь на софу. Спрятав лицо в ладонях, энергично растираю щеки.
— Все правильно. — Вал поднимает папку и перелистывает личные дела.
— Правильно?! — вскидываюсь я. — Я почти все от нее затихарил! А ведь Оливия — его дочь, она имеет право знать.
— Конечно, — спокойно отвечает вампир. — Но сейчас ты ничего внятного ей не скажешь.
Я хмыкаю и раздраженно отпихиваю журнальный столик.
— Какого черта Уоллесу понадобилось от Байрона?! Они работают с ним пару дней!
Вал внимательно пробегается глазами по вееру бумаг.
— Не нужно быть гением, чтобы догадаться, — говорит вампир. — Все четыре личных дела связаны между собой. На мой скромный взгляд, объединяют их — конкретно вот эти двое.
— Что за сладкая парочка?
— Мы с тобой. — Вал хмыкает и вытягивает из стопки два листка бумаги без фотографий.
— Кто бы сомневался. — Я закатываю глаза. — Ну, и что про нас такого важного написали?
— Информации крайне мало. Здесь значится только место моей работы, марка машины и патологическая непереносимость серебра.
— Не ахти сколько. А про меня?
— Хм… — Вампир хмурится, заглядывая в документ. — Почти то же самое. А еще — что ты алкоголик и живешь в бедном районе.
— Неправда!
— Согласна, про район приврали. — Рихтенгоф смотрит перед собой невидящим взглядом. — Ладно, если серьезно, то здесь мы с тобой, Байрон и еще одна девушка.
— И что это за ассорти?! — Принимаюсь расхаживать взад-вперед по комнате. — Думаешь, Уоллес мстит нам за тупой спектакль?!
— Пока я ничего не думаю.
Рихтенгоф снова возвращается к бумагам, остановившись взглядом на чьей-то фотографии. Подхожу ближе и вижу снимок симпатичной девушки.
— Вал? — тихо зову я, заметив сосредоточенность в глазах вампира. — В чем дело? Что-то вспомнила?
— Не могу отделаться от чувства, что я ее знаю. — Вал сверлит напряженным взглядом фотографию в личном деле. — Если она как-то с нами связана, то хотелось бы знать, как именно.
— Взять живым. — Тихо читаю подпись под фото Байрона и хмыкаю. — Зато нас троих можно даже мертвыми. Допускаю, что нас с тобой не любит каждая вторая встречная собака. Но чем им девушка не угодила?!
— Без понятия.
— И что еще за «Ультимум спиритум»? — Указываю на буквы, бегущие по каждому верхнему левому углу документов.
— Название проекта. — Вампир пожимает плечами.
— Об этом я и сам догадался. Суть-то в чем? Это ведь что-то на латыни, да?
Вал резким движением заталкивает личные дела обратно в папку и с силой щелкает застежкой.
— Давай шевелиться, сейчас не до мертвых языков, — твердо говорит она. — Мы отправляемся на стоянку Байрона.
3
— Так вы туристы? — подозрительно спрашивает лесник.
— Да, — быстро отвечаю я. — Приехали посмотреть местные красоты.
Лесник обводит взглядом Вал, не согласившуюся переодеться во что-нибудь более подходящее для турпохода. Сам удивляюсь, как сумел уговорить ее надеть хотя бы удобные ботинки на шнуровке. В остальном вампир не изменяла своему стилю: белая рубашка, брюки и легкая классическая куртка.
Совсем не подозрительно, но разве ее переупрямишь?
— Вы серьезно думаете, что протянете в таком виде хотя бы день? — раздраженно спрашивает лесник.
— Уверена, что даже больше, — без тени сомнения отвечает Вал.
Он упирает руки в бока и сердито поглядывает на мою спутницу.
— Давайте-ка уматывайте отсюда. Мне и без вас потерявшихся хватает.
— Мы ищем своего друга, — встреваю я. — Его зовут Байрон.
Рейнджер разводит руками и поворачивается к пробковой доске, на которой приколоты записки и фотографии.