Поколдовав над сложенными ветками, развожу огонь и присаживаюсь рядом с Эстер.
— Большое спасибо, — в сотый раз благодарит она. — Обо мне уже давно так никто не заботился.
Я улыбаюсь и подкидываю еще хвороста в разгорающееся пламя.
— Все в порядке. Сейчас еще Вальтерия с травами вернется.
— Откуда она узнала? — спрашивает Эстер. — Я не подавала серьезных признаков болезни.
Шмыгаю носом, не зная, что ответить. Скорее всего, вампир услышала ее сиплое дыхание еще в самом начале похода или почувствовала, что температура тела медленно повышается. Если скажу правду, то мне все равно никто не поверит.
— Профессионал. Работает в частной клинике.
— Терапевтом?
— Не, с трупами в морге. — Я хихикаю, заметив ужас в глазах Эстер. — Шучу. Людей лечит.
Девушка хрипло смеется, и я тоже не удерживаюсь от улыбки. Поправив футболку, смотрю в сторону кустов, куда ушел Энрике. И зачем мы его вообще с собой тащим, от него будут одни проблемы…
— У вас даже рюкзаков с собой нет, — тихо замечает Эстер. — Кто вы такие?
— Я пока нигде не работаю, а о Вал ты уже знаешь. — Достаю из кармана джинсов миниатюрную фляжку с коньяком. — И зачем рюкзак, когда, кроме этой штуки, в лесу больше ничего и не нужно. Твое здоровье!
С удовольствием отхлебываю из горлышка и морщусь. Эстер внимательно за мной наблюдает.
— Что не так?
— Все в порядке. — Девушка тепло улыбается. — Ты очень похож на моего брата.
— Такой мелкий и уже пьет? — Закручиваю крышку и убираю фляжку обратно в карман.
— Нет, не на этого брата, — тихо отвечает Эстер. — На старшего. Он тоже погиб… к сожалению. Я единственная выжила.
— Вот черт, — бормочу я. — Прости, не знал.
— Все в порядке. Я редко возвращаюсь к той аварии. Но приемных родителей и брата вспоминаю почти каждый день. Они живы, пока живы воспоминания о них.
Какое-то время мы молча сидим возле костра, глядя на танцующее пламя. Энрике шныряет где-то рядом, грохоча по земле своими армейскими сапогами и собирая все, что горит. Он лазает там так долго, будто собирается раздуть не походный, а сигнальный костер.
— Ты давно знаешь Байрона? — спрашивает Эстер.
— Очень. — Ворошу угольки костра длинной палкой. — А вот о тебе он не рассказывал.
— Я сама его об этом просила. Не хотела, чтобы меня жалели. — Девушка хмурится. — Одинокая девочка с поломанным детством, которая стала матерью для своего младшего брата. Бр-р, ужас.
— А ты молодец. Хорошо справилась.
— Спасибо.
Натянуто улыбаюсь, вспоминая фотографии Хэлла и Эстер, спрятанные в папке с личными делами. Господи, да что Уоллесу вообще от нас понадобилось…
— Чем по жизни занимаешься? — спрашиваю я.
— Много чем. Неплохо рисую, поэтому в последнее время работала с зарисовками. — Эстер откидывает длинные светлые волосы назад. — Иногда помогала Байрону. Чертила карты. Вчера Байрон был сам не свой — велел оставаться дома, обещал, что сам найдет моего брата.
— Далековато же твой брат ходил рыбачить, — говорю я, оглядываясь по сторонам.
— Терри вырос здесь и никогда не терялся. Знала бы, что все так закончится — закрыла бы его дома. Если они с Байроном гуляют вместе, то всегда возвращаются к вечеру. Или хотя бы предупреждают, что уходят надолго. Поэтому я точно уверена, что они пропали.
— Мы обязательно его найдем, — заверяю я. — И Байрона тоже.
— Хотелось бы верить.
Эстер прикрывает глаза, устало прислонившись спиной к шершавому сосновому стволу. Осторожно поднявшись с земли, я подкрадываюсь к раскрытому рюкзаку Энрике и выдергиваю-таки оттуда еще один плед. Девушка уже не замечает, как я накрываю ее еще одним теплым покрывалом. Сонно склонив голову, она дремлет, вымотанная длинным походом и болезнью.
Когда Эстер сказала, что я похож на ее брата, в голове что-то основательно щелкнуло. Мы ведь стайные животные, привыкшие заботиться друг о друге.
Если Байрон считает девочку семьей, то мы тоже примем ее себе под крыло.
5
— Пей маленькими глотками. — Вал протягивает кружку Эстер. — Осторожно, горячо.
Я оборачиваюсь на Энрике. Тот сидит возле своего собственного костра, как гордый одинокий волк и ненавидящим взглядом сверлит наши спины. Встретившись со мной глазами, гордо поднимается с бревна, хватает ружье и большую армейскую куртку. С коротким «Пойду прогуляюсь», вальяжно удаляется с опушки.
— Как же он меня достал… — ворчу я, прикрывая глаза. — Вал, пожалуйста, можно я ему уже вгоню ума в задние ворота?
— Нет, сиди.