— Уоллесу как будто резко стало не до инспекций. — Байрон вздыхает. — Он просто спросил у меня, кто это такой приезжал на станцию. Я ему так и ответил, что врач Вальтерия Рихтенгоф. Он хотел с тобой пересечься, но я смекнул, что нужно соврать. Сказал ему, мол, вы уже уехали. Похвалил, что я нашел своего специалиста вместо вызова скорой. Так-то.
— Как документы? — спрашивает Вал.
— Ой, пять баллов! — Хэлл сияет. — Не знаю, чего ты там переписал, Бруно, но они сказали, что такого охранника надо брать с окладом повыше. С вами мне ни черта не грозит. Спасибо.
С Байроном Хэллом мы были знакомы уже много лет. Это был один из немногих людей, знавший нашу тайну и не пытавшийся ее выдать. До этого мы относились к охотникам как к машинам для добычи трофеев, но Хэлл заставил нас совершенно иначе взглянуть на все человечество. Он трепетно любил природу, оружие использовал лишь для самозащиты и был, скорее, опытным рейнджером или егерем, чем зверобоем. Неудивительно, что мы быстро сдружились и нашли общие темы для разговора.
И когда ему потребовалась работа в частном научном проекте, мы с радостью помогли. Уоллес, как оказалось, не брал на работу людей с опытом лесника, а документы Байрона уже попали к нему на стол. Пришлось тихо навести порядок в послужном списке Хэлла, начав день с театральной постановки.
— Мы тогда поедем, — говорит Вал. — Не хотелось бы пересечься с Уоллесом и испортить впечатление. Там и так не все особо в историю с обмороком поверили. Да и какой-то свой врач вместо бригады скорой помощи… Белыми нитками шито, будет лучше, если все об этом забудут.
— Ну, давайте прощаться. — Хэлл снова стискивает меня как куклу, и я издаю звук собачьей резиновой игрушки, на которую со всей силы наступают пяткой. — Буду рад вам в любое время, заходите в гости!
В росте я сильно уступал Хэллу, упираясь ему взглядом куда-то в грудь. Одно радует, я еще не самый мелкий, Вал была почти на целую голову ниже.
Если снова этому вслух порадуюсь, то моя звезда закинет меня в лес, и рост ей не помешает.
3
Мы вернулись обратно в город по запруженному машинами шоссе — час-пик даже в нашем маленьком Сьеррвуде ощущается скверно.
Почти всю дорогу до моего дома мы провели в молчании. Я устало поворачивал ручку радио, стараясь ловить только те песни, которые мне нравились. Наткнувшись на "Beggin you", начинаю громко подпевать и барабанить рукой по всем поверхностям, до которых дотягиваюсь. Вал не обращает никакого внимания и просто устало смотрит на дорогу, давно привыкшая к моим неистовым танцам.
Преодолев пробку, мы въезжаем в знакомый квартал, где я уже пару лет снимал небольшую комнату над автомастерской. Вонь бензина помогала мне заниматься любимым делом — моделированием. Я мог раскрашивать солдатиков или собирать какую-нибудь ерунду из картона целый день, и никто особо не жаловался на едкий запах клея или грунтовки.
Вал останавливает машину напротив обшарпанной деревянной двери, ведшей в многоквартирный дом-улей, набитый бедностью и тараканами. Заглушив мотор, еще минуту задумчиво барабанит пальцами по рулю, невидяще глядя перед собой. Как я и предполагал, мысли вампира витали где-то далеко. Не сомневаюсь, если вместо сна и отдыха она снова поедет что-то доделывать.
— Сладких снов. Если хочешь, заберу тебя завтра утром.
— А ты отдыхать не собираешься? Выглядишь отвратительно.
— Спасибо, Бруно. Очень тактично и обходительно с твоей стороны.
Под глазами Рихтенгоф залегают глубокие черные круги. Скорее всего, работает без сна уже недели две, а то и больше. Конечно, вампирам нужно спать гораздо реже, чем обычным людям. Вал хватило бы одного анабиоза в неделю, но она даже этим злоупотребляет.
Я так долго не протяну и буду громко причитать, что умру, если не посплю хотя бы одну ночь за четверо суток. И ничего зазорного в этом не вижу. Женевской конвенцией запрещены пытки в виде лишения сна, а к себе их применять и того ужасней.
— Тебе точно не нужна моя помощь? — уточняю я. — Понятно, что спорить бесполезно…
— Бесполезно, — вздыхает Вал. — Поэтому не будем тратить драгоценное время. В твоем присутствии нет необходимости, я сама прекрасно справлюсь.
— Фиг с тобой.
Устало вздыхаю и потираю опухшие глаза. Мои возражения смысла не имеют. С аналитическим мозгом выигрывать споры гораздо проще, чем без. Лишь бы ее аналитический мозг не отказал от усталости.
— Ладно, пойду посплю. — Я широко зеваю и потягиваюсь с характерным придушенным звуком. — Оставлю телефон включенным. Звони, если что.
Вал медленно кивает.
— Доброй ночи.