Я, Дима и Добрынин расположились у одного из костров, поглощая овсяную кашу и развлекая себя разговором. Заводилой в котором, разумеется, оказался гном. Хотя надо сказать, на сей раз у Дмитрия было не самое весёлое настроение. Кашу он поглощал с крайне хмурым видом, да и говорил о вещах важных, но ни разу не искромётных.
— Вот не пойму я, откуда такие гниды взялись? — спрашивал гном, с ожесточением вонзая ложку в кашу. — Ведь русские же! Не немцы, не янки, наши же соотечественники. Может с кем-то из них мы прежде в одном подъезде жили. Так какого хрена они вот в это выродились? Рабство, кровавые казни, вся эта гниль с вурдалаками…
Причиной подобного рода вопросов, являлись недавние разговоры с нашим проводником. С Константином, предводителем беженцем, согласившимся присоединиться к отряду возмездия. Не то чтобы его помощь была так необходима, дабы найти дорогу сюда. След, оставленный противниками, оказался вернее, точно выведя нас к их дому. Но зато Константин мог ответить на вопросы об устройстве комплекса, занимаемого врагом. А ещё щедро делился событиями из жизни, погрузив многих в ожесточённое состояние.
— Вот кем надо быть в обычной жизни, чтобы такую херню начать творить? — продолжал вопрошать наш товарищ. — Маньяком? Киллером? Чиновником?
— Ну разве что российским чиновником. Им кровь пить не привыкать, — отозвался я.
Присутствующие улыбнулись, но довольно быстро выражение лиц вернулось к хмурым. Ибо хороший гном вопрос поднял. Важный.
— Возможно, всё дело в выбранном виде? — выдвинул предположение. — Инстинкты толкнули на всю эту дрянь?
— Инстинкты? Просто отговорки всякой мразоты, — припечатал Добрынин. — Вот ты, Серый, помнишь, как намекнул, что инстинкты и на меня влияют? Так вот, правду же тогда сказал. На самом деле всё так. Я человек уравновешенный. Привыкший к хреновым событиям в жизни. Но здесь регулярно испытываю гнев, желание свернуть шею очередному доброхоту. И что же я с этими инстинктами делаю? В узде их держу. Потому что я человек, пусть и в шкуре огра. Я определяю, что буду делать, а не следую навязанной воле. И точно также с тобой Серый. Ты же испытываешь ярость перед полнолунием? Тоже хочется вцепиться в чью-нибудь глотку, верно? Но ведь сдерживаешь себя. Не поддаёшься инстинктам, не так ли?
Ещё один хороший вопрос. Причём настолько хороший, что открыл мне глаза на некоторые неочевидные вещи. Например, на то, что мне стало проще справляться с порывами ярости. Я помнил первые дни перед и после полнолуния. Тогда я был источником кипящей злобы. Едва сдерживаемой, да и то не всегда. Но уже второе полнолуние прошло проще. Третье приближалось, но я опять держал себя в руках. Мне казалось, что всё дело в изменившемся окружении. В том, что База стала моим домом, а товарищи — надёжной опорой. Но может быть дело было ещё и в том, что я привык к новым инстинктам? Справился с ними? И ведь с Добрыниным должно быть всё обстояло также. Я помнил Огра в первые дни. Резкого, злого. Слишком жёсткого во многих поступках. Вооружившись своим нынешним мировоззрением, я мог признать оправданность абсолютно всех действий Добрынина в тот момент, и всё же чуть большая гибкость, мягкость могли бы предотвратить немало плохих сценариев. И теперь Огр этими качествами обладал, в том числе благодаря гибкости, умению убеждать, а не только давить подняв свой авторитет на Базе до почти непререкаемого. Выходит, всё благодаря тому, что он взял под узду инстинкты?
— Но ведь все встреченные вампиры стали сволочами, — напомнил Дима. — Никто иной вариант не выбрал. Не случайно же так?
— А хочешь другой пример? — спросил Добрынин. — Нашу суку-сукубу помнишь? Насколько тварью она стала? И тут бы сказать, что все демоны могут оказаться такими, но ведь нет! Среди моих стражей есть демоны. Они же на полях трудятся, лес рубят. Или вот думаешь, суккуб нет? Так хрен там! Нашлась парочка, одна — прачка, вторая на кухне работает. Обе себе мужиков отыскали и живут мирно, компостируя мозги не больше обычных баб. Даже в новых шкурах они людьми остались. А эти твари просто не захотели. Чем бороться с внутренними демонами, дали им волю. Пошли по простому, приятному пути. Это оставаться человеком сложно, падать очень легко.
— Но ведь все вампиры на этой Базе стали такими, ни одного исключения, — указал я.
— Ну так сволочью ещё легче стать, когда можно кивать на поступки других, — с горькой иронией отозвался Добрынин. — Все воруют амуницию, так почему мне нельзя? Все лгут в докладах, так отчего я не могу? Как же часто я это видел! Но всегда, всегда, мать его, находил примеры настоящих людей. Которые в самых сложных обстоятельствах сохраняли честь! И вот эти вампиры могли бы быть такими людьми, но решили стать монстрами. Вот и вся история!