— Пнуть? — спросила самый мелкий покемон второго.
— Пнуть? — спросил ирландец и тоже почему-то посмотрел на вторую девочку, которая сама по своему виду была удивлена не меньше двух первых.
— Ты решил разбить камеру таким образом избавить нас от позора? — по виду Ю На даже на мгновение задумалась. — Очень заманчиво, конечно, но нет.
— Да, не нужно её взаправду бить, — хмуро сказал я. — Просто сделайте одновременное движение правой ногой, в сторону объектива, как будто тыльной стороной ноги мяч пинаете.
Я показал это в воздухе.
— Выглядит как отстой, — призналась девочка.
— Точно отстой, — согласился ирландец.
Девочки ничего не сказали, потому что я бросил на них строгий взгляд раньше.
— Вас будет снимать камера, — спокойно сказал я, впрочем, не особо стараясь кого-то убедить. — И это движение будет синхронизировано с ней.
— Да пофиг, — встала Агдан и дала сигнал подняться и остальной группе. — Хуже всё равно не будет. Да и движение всего одно, разучивать ничего нового не придётся. Итак, — увидев, что все остальные поднялись, показала пальцами отсчёт. — Один, два, три, удар. — и под удар все сделали пинок в воздухе и девушка обернулась ко мне. — Так?
Я кивнул и слегка скривил губы, без музыки и камеры выглядело действительно отстой: — Хуже ведь всё равно не будет?
///
Моя команда мечты выступала, и время подошло к кульминации, где заканчивался припев. Я стал позади стола преподавателей, на расстояние, чтобы лучше рассмотреть, как это будет выглядеть на мониторе.
«Один» — считал я в уме. Камера уходит вверх, чтобы снять движение запястья на вытянутых вверх руках.
«Два» — камера резко опускается вниз.
«Три» — досчитал я в момент движения.
«Удар» — камера опускается к полу и оператор видит, как в его сторону несутся четыре пинка, три на приличном расстоянии, но ботинок Агдан, которая стояла ближе всего к краю сцены, заполняет весь объектив, и на экране можно даже разглядеть её протектор.
— Получилось, — с отстранённым удивлением в голосе говорю сам себе. — Не идеально, но действительно получилось.
Затем я вижу, как картинка на мониторе уплывает вверх, и слышу, как по залу, в котором играет музыка, разносится удар.
///
Камера не пострадала. Просто слегка напугали оператора, так как тот не ожидал, от нас такого маневра и потерял равновесие завалившись на спину. Ну и руки держал вытянутыми, чтобы спасти аппаратуру.
А мы заняли заслуженное четвёртое место. От ярости руководителя Бо, нас спасло только невыразительная реакция менеджера Муна, который никак не отреагировал, и Йе Рим, которая почему-то именно за меня заступилась.
Сейчас занятие уже подошло к концу, и трейни разбирали свою одежду, ожидая, пока кабинет покинет менеджер и учительница хореографии. Господин Бо ушёл первый, а нам просто нельзя было расходиться перед старшими.
Я сидел на скамейке, ирландец сверлил меня недовольным взглядом, на который мне было пофиг, а покемоны о чём-то весело болтали между собой, на такой ядрёной смеси корейского мандарина и тайского, что у меня даже мысли не появилось это переводить.
— Вот его, — невежливо показал на меня пальцем рыжий, обращаясь к двум девочкам. — Больше не слушаем.
— Слушаем.? — то ли согласилась с ним, то ли хотела уточнить маленькая Линь, но посмотрев на подругу, увидела, что та и сама ещё не определилась, что думает насчёт всего произошедшего.
Дело в том, что единственным, кто поставил нам пятёрку, а это был самый высокий балл, который могли поставить судьи, был менеджер Мун. К слову, такой высокой оценки удостоились только мы, но с двум нулями, проиграли всем остальным по сумме балов. Сейчас Мун позвал Ю На к себе, чтобы о чём-то поговорить. Пара часто бросала взгляды в сторону меня, во время своего общения, стоя в другом конце аудитории, но этом всё.
Я же просто сидел и ждал, когда нас, наконец, отпустят. Сегодня мне обязательно нужно было поговорить с менеджером Каном.
///
Вестибюль RM Entertainment. Вечер. Су Джин спокойно стоит перед менеджером Каном и смотрит тому в глаза. Мужчина при этом, испытывает целую гамму чувств, показывая крайнюю степень удивления, и тщательно скрывает свое раздражение.
Первой мыслью, которая возникала у Кан Ду Бона, а далее превратилось в фразу было. — Ты, что, шутишь⁈
Он с подозрением уставился на парня перед собой.
Необычно привлекательные черты выразительного лица юноши, словно сошли с картины и мало напоминали, того нервного парня в прошлом. Его манера поведения, смена стиля, то, как он стал себя вести, и, главное, глаза — теперь он не отводил их, а прямо встречался взглядом с каждым, кого встречал.