— Анна Витольдовна, — обратился он к Воронцовой. — А вам не кажется, что мы похожую записную книжку уже видели? Обратите внимание на почерк и рисунки.
Анна взяла свечу и подсвечивая ей принялась рассматривать находку Глеба.
— А подпись на обложке имеется? — полюбопытствовала она.
Глеб открыл переплет и хмыкнул, заметив выцветшую фамилию:
— Лукин И., — прочел Глеб. — Похоже, наша покойная аурографистка была дочерью того, чей дневник мы видели в библиотеке.
— И более того, унаследовала те же представления о мире и веру в потустороннее, что и ее отец. Давайте-ка заберем эти книги. Возможно они нам еще пригодятся.
— Как скажете. — Глеб пожал плечами, подумывая, что стоило бы их утопить в болоте вслед за Дарьей Ивановной или на худой конец сжечь, чтоб не порождали лишних вопросов. Впрочем, как знать, может где-то в них крылся ответ как вернуться домой, и эта мысль не давала Глебу покоя.
Обыскав дом, они собрали всё, хоть сколько-то, по мнению Анны имевшее отношение к делу. Например, очередную чудную картину за авторством Савицкой, на которой Глеб узнал Спасскую башню, и казалось бы чего такого, вот только красная звезда на вершине, установленная в конце тридцатых годов двадцатого века, выдавала чужой мир. А также подборку фото и заметки о незнакомых людях, переживших аварии и трагедии, и теперь хранившиеся в пухлом альбоме. В одной из дорожных сумок лежали несколько аурографий без подписей, но Воронцова велела взять и их.
Когда вся компания вышла из дома, то к их удивлению туман исчез, будто растаял вместе с гибелью хозяйки топей. Теперь, ближе к вечеру, болото больше не казалось таким уж загадочным и опасным.
Идя в обратную сторону по мосткам Глеб заметил, что в один момент Анна остановилась и присев выловила что-то из воды и сжав в руке поспешила дальше. Он не стал ее спрашивать, впрочем, это и не потребовалось. Когда в синих сумерках, пропитанных морозцем все рассаживались по машинам, Воронцова сама показала Глебу свою находку. На черной перчатке белел деревянный кругляш амулета с уже знакомым символом.
Глава 14
Осмотр убежища покойной Лукиной длился уже несколько часов. Типичная служебная рутина этого мира: городовые методично записывали всё найденное в хижине, осматривали местность, обсуждали странные находки внутри, кидая косые взгляды на Воронцову и Глеба, сетовали как могли на заметить у себя под носом сумасшедшую ведьму Лукину, и что ведь было так много признаков того, что с ней что-то не так и сразу это было видно…
— Пожалуй, я уже увидела всё, что хотела, — сказала Анна Витольдовна. — Не думаю, что этот дом нам раскроет ещё какие-то секреты семейства Лукиных.
— Согласен, — с мрачным видом кивнул Глеб, постаравшийся при первой возможности выйти из избенки. Смотреть на болота и то было куда лучше, чем находиться в этом сумасшедшем доме. — Сама Дарья Ивановна могла бы ответить на вопросы, но увы…
Он пожал плечами.
— Сейчас она только перед сатаной, разве что, ответит.
— Цинизм вам не к лицу, Глеб Яковлевич, — одернула его Анна.
— Ну извините, но я не испытываю глубокой скорби из-за смерти убийцы.
— Вы снова берете на себя функции суда, Глеб Яковлевич? — спросила Воронцова. — Взглянем на ситуацию беспристрастно. Всё что у нас есть, это только подозрения и косвенные улики. Ни свидетелей, ни признания, ничего.
— Пусть косвенные, но достаточно сильные, — парировал Глеб. — Тут всё кажется очевидным. Дарья Ивановна явно страдала каким-то помешательством. Может от отца по наследству перешло, может это только воспитание наложило такой тяжелый отпечаток, но тем не менее, вот результат. Она считала, что видит демонов и как могла пыталась от них избавиться.
— С покойным Мельниковым она была давно знакома, а решилась убить только более чем через десять лет? — с сомнением спросила Анна.
Вопрос был резонный. Лукина совсем не походила на расчетливого убийцу, что может доброе десятилетие вынашивать свой план. Глебу оставалось только развести руками.
— Вы как будто не видели, во что она собственные жилища превращает, — сказал он. — Может с годами её мания и страхи перед демонами только обострились. Сначала она пыталась помочь с помощью магии, а потом в один прекрасный день шестеренку в голове заклинило и всё. Решила госпожа Лукина для себя, что надо избавлять землю от отродий. С Мельниковым она была знакома, а на несчастную Настю Савицкую вышла через него же.
— Может быть, — нехотя согласилась Воронцова. — Однако вся наша позиция по её заочному обвинению строится в основном на догадках и предположениях.
— Чем богаты, — Глеб пожал плечами. — Если «несчастные случаи» и «смерти от естественных причин» прекратятся, значит гибель Лукиной поставила точку в этом деле.
— Это понятно. Только возникает логичный вопрос — а если не прекратятся?
— Анна Витольдовна, вопросы задавать я и сам мастак. И я бы тоже с удовольствием послушал ответы на все возникающие предположения и сомнения, но сейчас мы имеем, что имеем. Если будут новые случаи — будем их расследовать, станем рыть дальше.
— Ладно, вы правы, — наконец сдалась Воронцова.
Глеб кивнул.
— Что дальше? — спросил он.
— Сейчас мне хочется только вернуться домой, переодеться и принять горячую ванну.
— Тогда доброго вечера вам. Мне, наверное, надо остаться тут, дождаться конца обыска.
Анна Витольдовна одарила его своим очередным фирменным недовольным взглядом, коих у неё в загашнике был, кажется, целый миллион.
— Что опять не так? — Глеб страдальчески закатил глаза.
— Вам сейчас в первую очередь надо ехать и отчитаться перед начальством. Составить рапорт обо всём, что произошло. Затем уже приложить описание улик, аурографические карты и показания всех свидетелей… — начала менторским тоном пояснять Воронцова.
— Отчитываться перед Князевым? — фыркнул Глеб. — Много чести. Протоколы пусть прочитает, когда ребята тут закончат.
— Вам действительно стоит подумать о своей субординации и профессионализме. Так что хоть я вам больше и не начальник, но всё же настоятельно рекомендую составить отчет и доложить Князеву, как можно скорее. Если делаете свою работу — так делайте её профессионально, а не давайте волю своим антипатиям.
— Как скажете, — Глеб вздохнул и безразлично пожал плечами. — Подвезете тогда?
Всю обратную дорогу до Парогорска в паромобиле Воронцовой висела тишина. Анна Витольдовна то ли обдумывала что-то своё, то ли слишком сосредоточилась на вождении. Глеб же снова вернулся к тем мыслям, которые посетили его буквально пару дней назад, хотя сейчас и казалось, что прошла уже целая вечность. Что если и в самом деле взять, да и уволиться со службы, ко всем чертям? Что его держит здесь теперь? Помогать людям можно и частным детективом, почему нет? Да и вообще, сдался ему этот Парогорск? Почему бы не взять, да и не махнуть в столицу, в Петербург? Если он сумел обжиться здесь, так и там не пропадет. Новая жизнь, новое место. А что тут его держит? Порфирий разве что? Так может он и согласится поехать вместе с ним, почему нет. Да если уж и мечтать, так может и Воронцова с ними поедет, не кажется ему, будто Анна сумеет найти себя, когда с её службой покончено. Надо как-то только момент найти подходящий для этого разговора. Из раздумий его выдернул резкий рывок автомобиля, затормозившего у здания околотка.
— Вы что-то сказать хотели? — спросила Анна, пристально глядя ему в глаза.
— Да нет, — промямлил Глеб. — В другой раз тогда. Доброй ночи.
Он проследил за паромобилем, удаляющимся по ночной улице. Подумал о том, что теперь ему надо каждый раз придумывать повод, чтобы вообще пообщаться с Анной. Вздохнул, медленно переставляя ноги поднялся по ступеням и вошел в полицейский участок, чувствуя, как в ботинках все ещё хлюпает болотная жижа. Прошел мимо ночного дежурного, который не задал вопросов, только с удивлением посмотрел на его внешний вид и грязные следы на вымытом полу околотка. Без стука вошел в кабинет начальника.