— Ну, что интересного? — поинтересовался Буянов, входя в кабинет.
— Ничего особенного. — Городовой пожал плечами. — А зачем вы кота аж три раза отсняли?
— Тренировался.
— Ясно. — Никодим почесал нос. — Ну, в общем, вот. Сами смотрите, я все пронумеровал и подписал.
— Спасибо, — поблагодарил он городового и видя, что тот направился к выходу добавил: — Погоди-ка, дело для тебя имеется.
Никодим тяжело вздохнул и глянул на Глеба исподлобья:
— Чего еще?
— Вот тебе задание. Это аурография некого господина неопознанная. Поищи-ка, нет ли её ещё по какому делу. Может хоть имя получим.
Никодим кивнул и нехотя принялся за работу.
Глеб меж тем просмотрел отснятые им утром аурографии. Ничего необычного. Все по списку: он сам, Порфирий Григорьевич, сестра милосердия, главврач, да лекарь Чигвинцев. Более никто не входил и не выходил. Аурографию Чигвинцева Глеб нашел в отдельном ящике с пометкой «Служащие».
— Что ж, спасибо госпоже Лукиной за такую дотошность, — хмыкнул Буянов, собирая аурографии в стопку и принимаясь за их описание. Спасибо покойному Андрею, научил дурака.
Глеб так сосредоточился над описанием, что голос Никодима заставил его вздрогнуть.
— Нашел, господин Буянов! — городовой сверкал, как начищенный пятак. — Нашел схожую!
— Что, и фамилия-отчество имеются? — обрадовался Глеб.
— Никак нет, вообще ничего не написано, вроде как безродный, — поделился городовой.
— В каком смысле? Ну-ка давай сюда дело, сам посмотрю.
Глеб принял из рук Никодима пыльную папку, положил перед собой на стол. Затем открыл и взял в руки верхний лист, прикрепленный к аурографии. Пробежав глазами по чернильным строчкам, выведенным резким угловатым подчерком, будто пишущий нервничал или куда-то торопился, Буянов шумно выдохнул. Перед ним лежали документы о смерти неизвестного бродяги, умершего по естественным причинам. Но не это привлекло его внимание, а витиеватая подпись, что красовалась внизу, сообщая имя следователя, закрывшего дело.
Князев Алексей Леонидович.
Глава 16
Глеб еще некоторое время изучал дело, но ничего нового в нем не нашел. Да, труп неизвестного, найден под мостом. Умер от сердечного приступа. То есть по естественным причинам. Дело закрыто. Ни опроса свидетелей, ни дополнительных аурографий с места происшествия. Сухо, коротко, словно на отвали сделано.
— Что ж, здесь, похоже, ничего нового не найду, — пробормотал Глеб поднимаясь из-за стола. — Никодим, я вроде все аурографии описал, но ты проверь. У тебя всё же опыта больше.
— Больше-то больше, но лучше б я по улицам за бродягами гонялся, чем в этом проклятом месте находится, — вздохнул городовой.
— Суеверия, друг мой, еще никого не довели до добра, — поделился мудростью Буянов.
— Пренебрежение знаками тоже, — отозвался Никодим.
Он за стол сел и хмурясь принялся сверять записи сделанные Глебом. Тот в свою очередь решил, что ему тут больше находится незачем и неслышно покинул кабинет. Итак, он имел две ауры одного неизвестного, умершего десять лет назад. Однако в голове Глеба не укладывалось, как так вышло. Что к аурографии, взятой в квартире госпожи Лукиной, прикреплено фото явно состоятельного мужчины, в то время как аура из старого дела принадлежит бездомному.
— Кто же ты такой и что с тобой случилось? — пробормотал Глеб, разглядывая фото. Название ресторана не было видно, поскольку фото обрезали. Человек на нем радостно улыбался, одной рукой держа большой ключ, а другой опираясь на мраморного льва, сидящего на шаре. Видимо фигура была установлена у входа, что давало надежду найти место. И как знать, вдруг это даст хоть какую-то зацепку?
Увы, названия газеты или даты выпуска на фото не имелось. Но сам факт, что человек мертв вот уже десять лет как, наводил на мысль, что спрашивать надо у тех, кто постарше.
Глеб шел по коридору, когда его перехватил Кузьма Макарович:
— Глеб Яковлевич, вот вы где! Я спросить хотел, вы ведь первым тело Елизаветы Шмит обнаружили?
— Всё так.
— Ничего там не трогали, не двигали? — сыщик замялся. — Вы не обессудьте, но я спросить должен, так сказать по протоколу.
— Прекрасно вас понимаю. Извинения ни к чему, — улыбнулся ему Глеб. — Зашел в палату. Позвал госпожу Шмит по имени, затем дотронулся до ее плеча и увидел, что она не дышит. После чего позвал на помощь.
— А вот цветы там на полу лежали. Ваши?
— Мои, — согласился Буянов.— Хотел порадовать больную, но вот не удалось.
— Так-так. — Сыщик сделал пометку в блокноте. — Спасибо, это я так для дела. А что аурографии, готовы?
— Готовы, Кузьма Макарович, их сейчас Никодим проверяет. Но сразу скажу, Казимир Игнатьевич считает, что смерть от естественных причин. А значит дело скорее всего закроют за неимением состава преступления.
— Ну, может оно и к лучшему. Чего нам, больше заняться нечем? — закивал сыщик. — Благодарю за разговор.
Он хотел было уже уйти, но Глеб его остановил:
— А вот теперь вы мне помогите. Помните аурографии у Дарьи Ивановны?
— Как такое забыть? Мне вообще её дом в кошмарах теперь сниться будет, — усмехнулся Кузьма Макарович.
— Безусловно, но сейчас у меня вопрос вот по этому фото. — Глеб протянул сыщику газетную вырезку. — Скажите, может что-то на этом фото вам кажется знакомым?
— Знакомым? — удивился сыщик. — Да нет, господина точно раньше не видал.
— Понимаю. А вот этот мраморный лев у входа, в Парогорске есть подходящее место с таким украшением?
— Не припоминаю. — Кузьма Макарович почесал затылок.
Глеб кивнул, откланялся и, чувствуя разочарование, направился в морг. Вся надежда была на Казимира Игнатьевича и старик не подвел. Едва взглянув на фото он расплылся улыбке.
— Ну как же, Глеб Яковлевич, голубчик, конечно я помню этого льва, да и саму ресторацию помню. К слову она и сейчас действует, и сразу вам скажу, если решили туда наведываться, обязательно попробуйте у них пожарские котлеты. Ум отъешьте, до чего вкусны.
— И где же мне искать это чудо заведение? — уточнил Глеб.
— Так на Широкой улице, знаете, тогда еще шутили, что на вроде как в столице сделали. С размахом, так сказать.
— Вы очень помогли, — признался Буянов. — Что ж, кажется мне предстоит прогулка на Широкую.
— Не забудьте про котлеты! — напомнил Казимир Игнатьевич.
— Обязательно попробую. Еще раз благодарю.
Попрощавшись Глеб поспешил покинуть участок, радуясь, что Князев куда-то запропастился и он может действовать свободно. В голову пришла мысль позвать на поиски Анну, но Глеб тут же отмел её — сам разыщет и узнает. А уж потом обязательно зайдет и поделится новостями. Пусть видит, что он вполне справляется с работой и без её подначек.
Поймав паромобиль, Глеб направился на Широкую улицу. В этой части города он бывал от силы раза два, да и то проездом. Дорогие ресторации, ателье для тех у кого водятся деньги, ювелирные магазины, в общем, не зря её назвали Широкой, здесь проводили время те, кто привык жить на широкую ногу.
Попросив остановится в начале улицы, Глеб расплатился с водителем и направился вперед, поглядывая по сторонам, чтобы не пропустить нужный ему дом. Жилых домов на Широкой улице не было, а вот гостиницы имелись, да какие! С мраморными колонами у входа, с позолоченными двуглавыми орлами на фасаде. Шустрые носильщики в алых форменных костюмах открывали приезжающим паровикам двери, а после несли за гостями багаж.
Буянов не без зависти посмотрел на высокие резные двери, как бы намекающие на роскошь царящую внутри. Уж наверняка в этих номерах куда лучше, чем в его меблированной комнате. Увы, его жалования хватало лишь на комнату в мансарде в рабочем районе, а о такой роскоши он мог лишь мечтать.
— Ну и ладно, — решил для себя Глеб. — Сюда, поди, и кота не пустят. Уж лучше в компании Порфирия Григорьевича, чем в одиночку, но в шелках.