— И хорошо, что далеко!
— Если ты про мою осечку вспомнила, то не бойся. С ним это не повторится. Именно потому, что я буду рядом. Моя ошибка — ему наука. Так что не бойся, Вера. Не страшись. Все будет нормально.
— А я страшусь.
— Зря, Верочка.
— Не зря. Это ты познакомил его со Светланой? Что умолк? Ты?
— Откуда тебе известно про Светлану? — Александр Александрович посерьезнел. — Саша поделился?
— Фотографии поделились. Он был у нее, снимал ее там. Странные какие-то снимки. Одни глаза. Но какие! Боюсь, она завлекла моего сына. Эта женщина, с которой…
— Вера, не произноси лишние слова. Поверь, многословие никогда к добру не приводит. Да, я его со Светланой познакомил. Умная баба, со стилем. Думаю, что натаскает его по языку. Без какого-нибудь там английского или французского нынче не прожить.
— Она натаскает его, она его натаскает!
— А ты рассчитываешь сыночка в красных девицах всю жизнь продержать? Парень пудовые гири бросает, как мячики. В армии отслужил. Такого удержишь! Гляди, он тебе с улицы шлюшку приведет.
— Есть ли разница?
— Сравнила! Ты просто зла на нее. Покопайся в себе, ведь зла?
— Ни на кого я не зла. Ну вас! Мне сына жаль. А если зла, так только на себя.
— Сына твоего, Вера, и я люблю.
— Ой ли?
— Люблю, люблю. Нельзя не любить. Вон какой сокол!
Александр Александрович подошел к окну, но встал так, чтобы его с улицы не видно было. Подошла к окну и Вера Васильевна. Снова они стояли вдвоем у окна, и снова рука Александра Александровича уверенно легла на ее плечо, и она покорилась этому хозяйскому жесту. И снова смотрели они вдвоем в окно на Сашу.
Он только что прикатил. Он вышел из машины и пошел к воротам, чтобы отворить их. А у ворот стояла величавая Валя и рядом с ней морячок какой-то, тянущийся изо всех сил, чтобы не казаться меньше ее.
Этот морячок, увидев Сашу, кинулся к нему, и они обнялись.
— Кто это? — спросил Александр Александрович.
— Не узнаешь? — удивилась Вера Васильевна. — Это же соседа нашего Семена Плотникова сын.
— Витька, что ли?
— Витя.
— Смотри, вымахал на флоте карапуз.
— А повзрослел как. Рассудительный, степенный. Подводник он, торпедист. Знаешь, они решили с Валюшей пожениться.
— Дела! Такая царевна и — такому…
— Позавидовал? Когда ты угомонишься, старый бес?
— За миг до смерти, Верочка. В самый тот миг.
А у ворот друзья все еще обнимались, радуясь встрече, сплетая свои вопросы и ответы:
— Когда объявился?
— Да вчера.
— Совсем?
— В отпуск. По семейным обстоятельствам. Ты-то как?
— Нормально. А ты?
— Женюсь я, Саша.
Тут Саша выпустил друга из объятий и поглядел, не веря, на Валю.
— Не ты ли невеста?
Величавая Валя чуть наклонила голову. Глаза у нее сияли.
— Она меня два года ждет, — тоже сияя глазами, сказал Витя. — Переписывались. Привет тебе передавала?
— Нет.
— Почему? — спросил у Вали Витя.
— Да он все мелькает, — сказала Валя. — Смотри, какой стал. И не остановится. В машину, из машины. Разве что издали ручкой помахать соизволит.
— Правда? А я, когда узнал, что Сашка домой вернулся, струхнул даже. Ну, думаю, отобьет мою Валю. Видный.
— Глупый ты! — Валя загадочно улыбнулась.
— Так ведь рост. А улыбка какая. Первый парень с нашей улицы.
— Глупый ты. Мужей не по росту выбирают.
— А как? — спросил Саша.
— Сердце сердцу весть подает, — серьезно сказала Валя.
— Два года ждала, переписывались, — сияя, снова сказал Витя. — Саша, чем занялся в гражданке? Ты не артистом ли стал?
— Похож?
— Вполне. И на иностранца тоже. Машина твоя?
— Моя. С дядиной помощью.
— Везет же людям!
— Это тебе везет, — сказала Валя, горделиво вскинув голову. — А на машину мы накопим. Невидаль, машина!
— А что не невидаль? — спросил Саша.
— Счастье, — ответила Валя. И ответила не шутя. Она вообще была не из шутящих девушек.
— А что такое счастье? — спросил Саша.
— А вот он мое счастье, этот матросик, — сказала Валя и протянула к Вите плавную руку, чтобы расправить ленточку на его бескозырке.
— Ослепнуть от вас можно, — сказал Саша. — Стойте-ка, я вас сниму. — Он вскинул аппарат. — И подпись уже есть. Без слов.
— Как это без слов? — спросил Витя, вытянувшись и замерев, едва был направлен на него объектив.
— Потому что и без слов все ясно. Счастливые вы, черти! Валя, поправь ему опять бескозырку.
— Зачем? Ты же снимаешь.
— Поправь, потом объясню.
Валя послушалась, снова дотронулась до ленточки, а Витя ожил, скосив глаза к ее руке. И тут-то Саша и щелкнул затвором.