— Еще какие! — уважительно произнес Николай Николаевич. — Этот старикан еще многое может. Это же Трофимов! Когда-то отличным фотожурналистом был. Гремел! — Николай Николаевич радостно, себя ободряя, вскинул голову. — И загремел! Жадность подвела. Накрыли, когда провозил через границу кой-какой товарец. Ну, монетки там, иконки, всякий-разный антикварьятик. Им, фотографам, удобно. Сунут в коробку из-под пленки, что им надо, и говорят таможенникам, что нельзя открывать, пленку, мол, засветите.
— А они взяли да открыли! — расхохоталась девица, безмерно чему-то радуясь. Как чему? Чужой беде. Падающие всегда радуются чужому падению. Не все падающие, а вот такие вот.
— Взяли да открыли! — вторя своей спутнице, хохотал Николай Николаевич. — И вытурили!
— И вытурили! — Девица была счастлива. — Слушай, а почему он тогда таким королем глядит?
Николай Николаевич помрачнел, остывая.
— Умеет жить. Его в одну дверь, а он в другую. Фотографию открыл. Целая, говорят, фирма. Пойми его там, чем занимается. Деньги делает!
— То-то и оно. — И девица начала остывать и мрачнеть. — То-то я гляжу… Познакомишь?
— Там, где Светлана, там тебе делать нечего. Довольствуйся мной, птичка.
— А она что за птица?
— Вот именно — птица. Между прочим, не так давно я ее с юным племянником этого фирмача повстречал. Резвятся люди. — Завистливо прихмурился Николай Николаевич, морщинками подернулось его личико. — Живут как вздумается! Вот даже в мелочах им больше перепадает. У них вот раки, а нам с тобой отказали. — Он вскочил, решительный и разгневанный. — Дмитрий Кондратьевич идет! Потребую у него раков! В конце концов!..
— Нас, кажется, вовсю тут обсуждают и разглядывают, — сказала Светлана.
— Ник этот? Липкий человек. У меня даже шею и плечи опять заломило. Да на него-то тьфу, и только!
— Нет, надоел. Уйдем отсюда.
— Пожалуй… Тут, как вижу, не поговоришь.
— А мы разве не поговорили?
Александр Александрович промолчал. Он подзывал официантку.
— Так мы разве не поговорили? — снова спросила Светлана, когда они уже сидели в машине, когда уже отъехали. — Так я и думала, что главная твоя новость впереди.
— Какая там новость! — Александр Александрович сосредоточенно смотрел на дорогу. Он даже очки надел, чтобы лучше видеть.
— Есть, есть новость, — настаивала Светлана. — Скверная, да?
— Снесли сегодня мою фотографию в экстренном порядке. И даже спалили останки. Это — новость? Огромадный костер получился. Черное с красным пламя. Я смотрел, смотрел, покуда глаза не заслезились.
— Так ты погорелец?
— Похоже.
— Но это не вся новость, да?
— Что ты привязалась?! Какая еще тебе новость надобна?! Ну, был у меня разговор с Ксюшей. Пьяна. Взвинчена. Перепугана. Ее, видишь ли, решили с работы турнуть, но вежливенько, по собственному желанию, так она…
— А вот это вот новость. Прогоняют Ксюшу с работы? Господи, что же это?!
— Так пьет же, сладу с ней нет! И я бы прогнал!
— Нет, нет, ты не про то толкуешь, не про то. Одно к одному, одно к одному…
— Что с тобой? Лица на тебе нет! О чем ты?
— А о том, что у меня во второй раз сорвался выезд за границу. Уже все было обговорено, уже была намечена для меня специализированная группа — и сорвалось. Вместо меня утверждена какая-то пигалица, без опыта, почти без языка. Я тоже об этом только сегодня узнала. А теперь еще Ксюшина новость… Ну, что приумолк?
— Думаю.
— Да ничего не придумаешь! Умен-то ты умен, но и другие не глупее! Господи, что же это?!
— Погоди, не паникуй! И ты тоже сейчас кричать на меня начнешь?! Хватит, наслушался сегодня!
— От Ксюши?
— Истеричка!
— А ты-то почему кричишь?
— Я не кричу. Разве? Нет, я не кричу. Вот что, все дела с валютой и с сертификатами ты приканчиваешь. И вообще берешь длительный отпуск по семейным обстоятельствам. Срочно. Завтра же. Ты выходишь замуж. Возможно, — так там у себя и скажешь — ты совсем не вернешься на работу. Решено! Таков твой план.
— И кем же я буду?
— Сашиной женой. Женой молодого человека, в которого влюбилась по уши, за которым надобен глаз да глаз. Словом, к чертям работа и карьера. Полюбила! На баб это похоже. На таких, как ты, особенно. Поверят и отстанут.
— А Саша? Мы в самом деле поженимся?
— Да. И укатите куда-нибудь. С глаз долой! Пока все не уляжется.
— Но я не нужна ему! Пойми, не нужна! Ему тяжко со мной!
— Спать?
— Жить!
— Жить я его научу. Едем ко мне. Сегодня, сейчас все и решим!