— Мне бы такую в мою комнату, — сказал Саша.
— Что ж… — Александр Александрович проследил, куда смотрел Саша. — Сам и отпечатаешь. Вот только бы негатив найти. Ну, вставил кассету? Так. Теперь погляди, не сполз ли я куда в сторону, не сдвинул ли голову. Пошути, пошути со мной, чтобы я хмыкнул хоть.
— Дядя Саня, а ты чертовски похож на эдакого заморского дядюшку-миллионера, каких в фильмах показывают, — сказал Саша. — Джентльмен с пухлой чековой книжкой.
— Да ну?! — самодовольно хмыкнул Александр Александрович.
И тут Саша спустил затвор.
— Готово!
— Молодец, подловил! Так и действуй. — Александр Александрович поднялся со стула и подошел к племяннику, на ходу добывая из кармана замшевой своей куртки большой, набитый бумажник. — Миллионер, говоришь? Где нам. — Он подкинул на ладони бумажник, раскрыл его. — На-ка, Саш, держи. — И вынул из бумажника маленькую прямоугольную пачку белых карточек.
— Что это?
— Мои визитные карточки. На первое время будут твоими. Инициалы у нас совпадают, фамилия одна, а все прочее — дело наживное. — Он прочел: «А. А. Трофимов. Лауреат фотоконкурсов. Художественное фотоателье…» — Он повел рукой. — Ну и адрес и телефон сей обители.
— Лауреат фотоконкурсов? — переспросил Саша.
— И многих, Саша, многих, включая и зарубежные.
— Так это ты, дядя Саня, а не я.
— Пустое! Фотограф по вызовам должен работать в темпе. Снял, сунул визитную карточку, и привет! А клиенту важно знать, что его мастер снимает, — вот этот самый лауреат. Клиент тогда и побольше карточек закажет, и поменьше капризничать будет. Бери, Саша.
Саша взял карточки, вгляделся в замысловатую вязь вытесненных на них букв.
— Так прямо и вручать от своего имени? — спросил он.
— Так прямо и вручай. Будет время, и второй А. А. Трофимов станет лауреатом. Дерзнем, Сашок, а?
— Дерзнем!
Звякнул медный колокольчик над дверью, будто передразнив, будто повторив голосом старого попугая Сашино «дерзнем», и в ателье ступил вчерашний «римлянин» в черном жарком костюме.
— Александр Александрович, снимаете? — спросил «римлянин». — Я уж решил сутки потерять, но вас дождаться. Все-таки… Для заграничного паспорта… Тут мастер нужен.
— Думаешь, визу не поставят, если ты им красавчиком не покажешься?
— Все-таки…
— Ну, садись, путешественник. Вот, Саша, гляди: обитатель нашей Домниковки через месяц-другой будет гулять по Риму. Впечатляет?
— И по Флоренции, и по Венеции, — сказал «римлянин», усаживаясь на стул.
— По Венеции, дружок, ты и походишь, и поплаваешь. В гондолах. Слыхал про гондолы?
— А как же! По Гранд каналу. Там еще Дворец дожей, собор святого Марка. Почитываю, готовлюсь. Александр Александрович, кстати, что это означает, слово это — перфаворе? Вы вчера обмолвились.
— Что? — Александр Александрович подошел к аппарату. — А вот, перфаворе, не ерзай на стуле, — Александр Александрович вынул из аппарата Сашину кассету, почти не взглянув, навел на резкость, вставил в аппарат новую кассету, приготовил ее, взялся за тросил затвора. Он действовал быстро, ловко, руки у него порхали, как у фокусника. — Перфаворе, замри. Снимаю! — Он спустил затвор. — Ну, понял, что означает сие слово?
— Понял… — неуверенно ответил «римлянин», сползая со стула. — Фу, жарища какая! — Он снял пиджак. — Вроде как обращение, да? Вроде как ваше превосходительство? У них там принято еще…
— Да нет, голова! — рассмеялся Александр Александрович, мстительно вспомнив, что этот человек ему все утро вчера омрачил. — Экий ты недогадливый. Перфаворе — это всего лишь пожалуйста. Гони-ка, перфаворе, мне пятерку за срочность.
Выпроводив «римлянина», оказав ему все же уважение, как местному жителю, а потому проводив до дверей и отворив ему оные, колокольчиком ему звякнув, Александр Александрович долго похмыкивал, крутил головой. Надо же! Ведь надо же! Такую досаду, такую боль вчера перенес из-за этого вот «перфаворе». Александр Александрович поискал в себе эту вчерашнюю боль. Где-то она все же угнездилась в нем, пошевеливалась все же. Но едва-едва, ее можно было не замечать. А все потому, что племянник дорогой с ним сейчас рядом? Что цель вдруг нашлась? Продолжатель, так сказать, дел твоих объявился? А все поэтому. Вон стоит, высокий да стройный, вон он, Трофимов Второй, Саша, Александр, Александр Андреевич. Стоит, оглядывается, обвыкает.