— Этот Дворец ваш?
— Этот Дворец бракосочетаний не мой. Но здесь моя рабочая точка.
— Вот что, уважаемый, мы с вами не на мосту Ватерлоо. — Саша тихонечко пустил машину.
— Какой мост?! — засеменил рядом старик, взмокший и несчастный. — Какой еще Ватер и Лоо?!..
— Мост в Лондоне. Во времена Диккенса нищие там делили места. Но эти кошмарные времена позади, высокочтимый лорд. Впрочем, вот моя визитная карточка. — И Саша и вправду сунул оторопевшему старику твердый прямоугольничек визитной карточки. — Жду вас от и до…
Машина самокатом набирала скорость, и уже нельзя было ей медлить в общем потоке. Саша махнул рукой старику, рывком посылая «Жигули» вдогон за свадебным кортежем.
А старик, задохнувшись от пробежки, привалился к столбу, чтобы перевести дух и прочесть, что там, на этой карточке. Дрожащими руками он нацепил очки и зашевелил обиженно трясущимися губами, читая самому себе вслух: «А. А. Трофимов. Лауреат фотоконкурсов. Художественное ателье…»
— Но позвольте! — вскинул старик руки с такой яростью, что его желтоглазый аппарат взметнулся птицей. — Это же совсем другой человек! Обман! Мистификация! — Старик погнался было за красным автомобильчиком.
Где там! Автомобильчик уже сворачивал за угол.
Повернувшись, Катя рассматривала мужественный Сашин профиль. Ах как он сейчас себе нравился! И пошутил лихо, и вот машину вел лихо. Ничего тут не было удивительного, что эта правдоглазая девица загляделась на него. И вдруг он услышал:
— А вы жестокий.
— Но времена Диккенса действительно прошли.
— И бесцеремонный.
— Зато современный.
— Да как вам сказать…
Спор затевался, а ему машину вести, да не где-нибудь, а по Садовому кольцу. Грузовики так и норовили затереть его, со всех сторон наплывая льдинами. И рядом вот, на сидении, оказалась льдинка. Смотрит на него холодными глазищами и осуждает.
— Замерзаю! — сказал Саша. — Сколько же в вас холода! Путь далек, милая моралисточка? Я ведь в вашу свадьбу случайно угодил. Уломали какие-то два типа. Один Бобчинский, а другой Добчинский. Знаете таких?
— Кажется, это дружки жениха. — Катя чуть смягчилась. — Верно, совсем как Добчинский и Бобчинский. Ну, а как вам жених? Возникла какая-нибудь литературная ассоциация?
— Надо подумать. Тут движение очень большое, не до ассоциаций. Впрочем, этот ваш жених — не загадка. Грузовик он.
— Как?
— Ну, грузовик, восьмитонка. Вон, глядите, прет без оглядки. Ему что, ему вмятины не страшны. Ему смех, а мне слезы.
— И ей слезы…
— Кому? Ольге?
— Боюсь, что да.
— Так зачем замуж выходила? По расчету, что ли?
— По расчету — это как?
— Будто не знаете?
— Не хочу знать! Даже говорить об этом не хочу!
Саша скосил на Катю глаза.
— Вам идет, когда вы сердитесь. На цветную бы вас сейчас пленочку. Вообще людей надо снимать в момент душевного порыва. Вы согласны со мной?
— Смотря что считать душевным порывом. Когда я злюсь, у меня душа спит. Тут что-то другое начинает разговаривать. Вы согласны со мной?
— Полностью. Смотри-ка, вот и опять вы годитесь для цветной пленочки. Сердитая годитесь и веселая годитесь. Знаете, как это называется?
— Ну?
— Фотогеничностью. Я угадываю в вас фотогеничную натуру. Обещаете мне попозировать? Глядишь, попадете на выставку.
— А вы кто? Вы из газеты?
— Нет, я работаю от фирмы, которая занимается портретной фотографией. Именуюсь фотографом по вызовам. Вся Москва — мое рабочее место. Звучит? К примеру, сегодня мне надо попасть на золотую свадьбу. А потом на банкет по случаю рождения нового доктора наук. Младенцев положено снимать, не так ли? Знаете, голеньких, попкой вверх? Конечно, своего доктора я таким образом не сниму, но покровы кой-какие сдерну. Он заважничает, а я его щелк. Он расхвастается, а я его щелк. Угадываете, в чем суть моей профессии?
— В чем? Нет, я еще не угадала.
— А в том, чтобы создавать галерею образов, чтобы показать человека, каков он есть.
— Да, это дело серьезное.
— Еще бы! Иной думает, что я ему польстил, а я его высмеял.
— Зачем?
— Не будь смешон.
— Это машина от фирмы или ваша?
— От фирмы по имени Трофимовы. Отцов мотоцикл загнал, дядя добавил. Сочтемся. В моем деле без колес — никак.
— Ваше дело под вывеской или вы частник, стрелок, так сказать?
— О, да вы понимаете что к чему! Под вывеской, а как же. Нынче иначе нельзя. Вот, извольте. — И Саша выхватил из кармана и вручил Кате визитную карточку. — Между прочим, тот телефон, что от руки, домашний. По вечерам я бываю доступен. Еще далеко?