Вдалеке, на одной из боковых дорожек увидел Саша быстроногую девушку в халате, в белой косынке. Он погнался за ней. Девушка бежала, припрыгивая, будто резвясь, и вдруг свернула, укорачивая себе путь, на совсем уж лесную тропу, проложенную по траве.
Саша тоже побежал по траве, укорачивая путь.
— Чего это тебе так весело? — спросил он девушку, нагнав ее.
Она остановилась, смешливо рассматривая его.
— Откуда такой? Зачем на человеке столько аппаратов?
— Микробов снимать. Каждому микробу — свой аппарат. Слушай, ты Катю знаешь?
— Катю беленькую или Катю черненькую?
— Беленькую.
— А еще какие приметы? Их у нас три беленьких.
— Ну… Глаза…
— У всех глаза.
— Знаешь, смелая очень девчонка.
— У нас тут все смелые.
— И добрая.
— У нас тут все добрые. Красивая?
— У вас тут все красивые.
— Это верно. — Девушка заглянула в один из Сашиных объективов, поправила косынку. — Ну, а особые приметы у нее есть? Особые, как на плакате: «Найди человека!»
— Особые?.. — Саша задумался. — Ну… Что тебе сказать?.. Строгая…
— А! Катюша Савельева! Она! — И девушка с новым интересом взглянула на Сашу. — Вот ты на кого замахнулся?! Нет, парень, пустой номер. Она не любит пижонов.
— Да я по делу к ней, по делу.
— Не ври. По делу бы, так знал бы фамилию. Это любовь, да?
— Ну, любовь, — устало согласился Саша. — Где она?
— С первого взгляда, да?
— С первого. Куда идти?
— Туда тебя не пустят, дурень. Она в менингитном работает.
— Там? — Саша указал на корпус, куда увезли женщину на носилках. — Так это ж опасно!
— A-а, испугался за нее?! — Девушка подобрела к нему, к этому пижону. — Ладно, пошли, вызову.
Ведя Сашу, как на поводке, за один из его ремешков, девушка направила свои стопы к серому — Саше он показался отталкивающе угрюмым — в два этажа корпусу, к страшному этому средоточию менингита. Саша слышал краем уха про эту болезнь, это была страшная болезнь. Там что-то с мозгом было связано. Он спросил:
— Это когда воспаление мозга?
— Примитивно говоря, да, — сказала девушка.
— И бывают летальные исходы? — ввернул медицинское словечко Саша.
— Бывают, — построжала девушка. — У нас в процентном отношении меньше, чем в других странах, но все-таки…
Вот и дверь в этот дом. Они поднялись на несколько ступенек, вошли в белый в желтизну вестибюль. Саша хоть и смело шагал, а поводок все же натянулся.
— Иди, иди, сюда еще можно, — сказала девушка, подергав за ремешок от аппарата. — А вот дальше нельзя. — Она выпустила ремешок, скомандовала: — Стоять! Ждать! Ничего не обнюхивать! — И убежала, звонко смеясь, в один из коридоров, плотно сведя за собой створчатую дверь. Но еще и оттуда, из зловещего этого коридора, был слышен ее смех. Саша не поддался этому смеху, он его ни в чем не разуверил, не прибавил ему надежды, что он сможет увидеть тут Катю. Эти мрачно-белые в желтизну стены были не ее стенами, не для нее. Она тут не ожидалась, не представлялась, ей тут нечего было делать.
Створчатая дверь в коридоре напротив была не до конца сомкнута, и Саша увидел, как два санитара, поставив носилки на тележку, куда-то повезли ту самую женщину под серым одеялом. Сползла у женщины рука с носилок, повисла. И Саша увидел, как тоненькая, натуго перепоясанная, в белом халате, девушка, подбежав к носилкам, бережно подхватила повисшую руку, бережно подхватила поникшую голову, губами приказывая санитарам:
— Осторожнее! Осторожнее! — Она подняла свои сострадающие глаза. Это была Катя!
Саша узнал ее, хотя она совсем иной была здесь. И она узнала его, хотя вот уж кого не могла здесь ждать.
Он было сделал шаг к ней, шаг в этот коридор, но она предостерегающе вскинула руку и одними губами приказала:
— Жди! — И одними губами же: — Господи, пришел!..
Минут через двадцать она вышла к нему. Он никак не мог узнать тут в ней Катю. И она и не она. Даже глаза другие. Все в ней было другим. Даже шла, по-иному ступая. И только теперь он заметил, что у нее сильные руки, от кисти сильные, и что они у нее устали, она несла их на весу, как хирург после операции. Она не позволила ему коснуться своих рук, притронуться к себе.
— Трудный случай, — сказала она, оставаясь еще там, в палате, куда увезли женщину на носилках.