Саша глядел на Катю. Он старался понять: а его-то она пустила за свою стеночку? Гоша был с ней, это было ясно, они стояли по одну сторону. А он? Гоша не желал его пускать на свою сторону. Да черт с ним, с Гошей! Катя, Катя что думала?
Так быстро стемнело, что не разглядеть было, о чем она сейчас думала. На минутку бы хоть задержалось солнце. Нет, ушло. И даже заревой след свой прибрало с горизонта. Темно стало.
— Катя! — окликнул ее Саша. — Ты что молчишь?
— Холодно стало, — сказала она. — Ты остаешься?
Вот он и понял: и она тоже отгородилась от него стеночкой. Он повернулся и пошел от них, от нее и от Гоши, с которым она вместе выросла, который был ее женихом, которого ничего не стоило и швырнуть и прибить, да только ничего бы это не изменило.
— Саша, куда же вы?! — услышал он за спиной жалобный голос Ольги. — Зина, ты-то хоть пойдешь?
— Пойду, — медленно отозвалась Зина, добрый человек.
Саша проснулся и увидел над собой чужой потолок. По чужому потолку всегда ползают чужие тени, некие незнакомцы, появление которых удивляет и настораживает. Откуда? Почему здесь? Дома, в своей комнате, просыпаясь, Саша по теням на потолке угадывал, и какая погода за окном, и высоко ли солнце в небе. Тени выскальзывали из-за шторы, всегда из одного и того же угла, тянулись наискосок к противоположному. Это были люди, соседи, пересекавшие двор. Солнце повыше — соседи делались покороче. Совсем заспался — соседи становились почти круглыми, не шли, а катились. А если все на свете проспал, то теней на потолке уже не было — по делам разошлись.
Свой потолок Саша любил. Интересно было угадывать, чья да чья тень. Он и угадывал. Эта тень соседки Вали. Плывет. А это заковыляла старая дворничиха, припадая и тенью на обе ноги. А это две молоденькие девчушки пробежали, чиркнув по потолку, как пескарики в мелкой воде.
Потолок, в который смотрел сейчас Саша, чужие демонстрировал ему тени, из незнакомой жизни. И тени эти были зыбкими, неточными, двигались на длинных, подгибающихся ногах, словно приплясывая, будто подхохатывая над кем-то, глумясь над кем-то. Потолок навис низко, и тени лезли своими ломкими конечностями в глаза.
Саша отвернулся, еще ничего не поняв и не вспомнив. Просто отвернулся от этих плясунов на потолке, которые его обозлили. Саша приподнялся на локтях и увидел себя. Почудилось, что это не он, что это не с ним все происходит. Он так на себя никогда не взглядывал, так себя никогда не рассматривал, не был так наг перед собой. Почудилось и отчудилось.
Он вспомнил…
Вчера это началось. Вчера что-то кончилось и что-то началось.
Каждый день что-то кончается и что-то начинается. Но не каждый день так. Есть рубежи, есть стеночки, которые переступаешь или за которые не пускают. Есть обходы, есть зигзаги. Кажется, есть еще и тупики. В жизни нашей всякое понагорожено и каких только нет дорог и объездов. И даже светофоры в жизни нашей имеются. Красные, желтые, зеленые. Они вспыхивают, мигают. Впрочем, их можно не заметить. И тогда нас останавливает свисток регулировщика. Именно так, регулировщика. Он есть в каждом из нас — этот регулировщик со свистком у губ. Впрочем, и наши регулировщики не всегда все замечают. А бывают и придирами, бывают просто вздорными существами. Но на них есть управа, для них есть всеобщий наш начальник — наша Совесть. Она всему в нас начальник. Нет, не начальник, а начало. Начало и конец.
Когда избывает в нас совесть, избываем и мы. Мы бережем сердце, зубы, легкие, нервишки свои бережем. А сберегать надо совесть. Ей, мы думаем, нет износа. Мы ошибаемся. Совесть изнашивается.
Вчера он уехал от Кати, он покинул этот поселок Дозоры, где и ныне шел дозор, этот извечный спрос друг с друга, и уехал от Кати и всю дорогу ехал от Кати, пребывая в дозоре и с ней, и с самим собой.
Она не удержала его. Она не пустила его за свою стеночку. Она усомнилась в нем. От нее холодом повеяло. «Холодно стало… Ты остаешься?..» Она посчитала его чужим и легко отпускала его, без сожаления.
Ну и пусть! Нет, он не остался с теми, кто его звал, он уехал. Не нужны ему эти Дозоры и эта девочка в них. У нее была своя жизнь, но ведь и у него была своя жизнь.