— Еще не решил окончательно.
— Но ты уже работаешь, уже увлекся. Вот про альбом хорошо говорил.
— Что ж, буду фотографом. Плохо это?
— Нет, почему же. Мне нравится, когда ты снимаешь. Мне только не нравится, что ты вдруг скользить начинаешь. Скользишь, скользишь, и вот уже нет тебя, а есть какой-то другой, ускользающий. — Катя задумалась, огорчилась своим мыслям, досадуя, кулаком ударила по коленке. — Нельзя было мне тогда тебя отпускать! Куда умчался? Где целый месяц пропадал? За тобой глаз да глаз нужен.
— Зачем я тебе? — Саша помрачнел. — У тебя есть жених.
— Жених? А что это такое?
— Ну, завтрашний муж.
— Муж? А что это такое?
— Не знаешь? Все девчонки знают, а ты — нет?
— Никто не знает, Саша. Муж… Наверное, это самый близкий друг, самый надежный, да? У моей мамы его не было.
— Прежде всего важно чувство, — сказал Саша. — Влечение. У тебя к кому оно больше, к Гоше этому или все же ко мне?
Она как-то странно глянула на него, быстро скосив глаза. А потом опять на свою руку посмотрела, сказала ей:
— Он очень самонадеянный, легкомысленный. И что-то скверное в нем живет и тянет к себе. Отпустить его? Саша, где мы? Останови машину.
— Не остановлю. Ты не ответила на мой вопрос.
— Это не вопрос. Так не спрашивают.
— А как спрашивают?
— Никак. Это угадывается. Все настоящее угадывается. И хорошее и плохое. А слова не нужны, почти не нужны.
— Откуда ты знаешь? Имеешь громадный любовный опыт?
— Ну вот, опять заскользил. У меня нет никакого любовного опыта, ты это знаешь. Но я медицинская сестра, и я почти каждый день вижу, как мучаются люди. Ты думаешь, они только из-за болезни своей мучаются? Только смерти им страшно?
— А чего же еще?
— Много чего еще. Я заметила, чем лучше человек, тем больше он думает о других. Он не себя жалеет, а своих детей, своих близких. В больнице, Саша, и хорошее и плохое в человеке делается заметнее.
— Надо мне, пожалуй, заболеть, чтобы ты поняла, какой я хороший.
— Где мы? Останови машину.
— Что, опять заскользил?
— Просто до слез как!
— Прости, больше не буду. Постараюсь. Мне страшно тебя отпускать, Катя. Мне с тобой очень хорошо. Тихо так. Понимаешь меня?
— А мне с тобой очень тревожно. Как утром, когда еще спишь, но вот-вот зазвонит будильник. И надо будет вскакивать, бежать.
— А ты сунь будильник под подушку и спи дальше.
— Но меня ждут больные. Кстати, Саша, сколько мы тебе должны за альбом?
— Уйму денег.
Катя раскрыла сумочку, достала оттуда конверт, протянула его Саше.
— Вот, мы собрали. Здесь сто рублей. Хватит?
Но Саша конверт не взял.
— Спрячь. Я хочу подарить вам этот альбом.
— А мы не возьмем твой подарок. Ты работал, это твоя работа.
— Хорошо… Тогда вот что, тогда ты сама расплатишься в нашей фирме. Ну, чтобы выписали тебе квитанцию, чтобы все честь по чести.
— Я тебе доверяю, Саша.
— Не во мне дело. Прошу тебя.
— Изволь.
— Прямо и отвезу тебя сейчас в нашу контору. Ладно?
— Да.
— Представишь там этот список фотографий, и тебе подсчитают. — Саша достал из кармана куртки порядком измятую бумажку, вручил ее Кате. — А про те снимки, которые я сегодня сделал, ничего не говори. Их я дарю. Имею я право подарить что-то тете Насте, имею или нет?!
— Не кричи, имеешь, имеешь. — Катя опять поглядела на свою руку, на ту, которую поцеловал Саша, сказала руке: — Все-таки, а все-таки, в нем есть и хорошее. Согласна со мной?
Катина рука, как собеседник, которому трудный задали вопрос, неопределенно пошевелила пальцами. Тогда Катя и еще какой-то задала руке вопрос, но уже молча. И рука опять неопределенно пошевелила пальцами.
У подъезда высотной гостиницы «Ленинградская» Саша притормозил, быстро выскочил из машины, обежал ее, распахнул с низким поклоном перед Катей дверцу.
— Прошу вас, сударыня.
Катя выбралась из машины.
— Твоя фирма в этой гостинице? Ого!
— Нет не ого. Моя фирма в домике чуть поменьше. Но все же, учти, рядом с небоскребом. Зайдешь за угол — и сразу вывеска фотографии. Да, Катя, вот что… — Он достал из заднего кармана брюк бумажник, небрежно распахнул его и извлек две двадцатипятирублевки из довольно солидной пачки. — Возьми на всякий случай. — Он протянул Кате деньги. — Боюсь, вашей сотни не хватит.
— Так дорого?
— Расценки. Бери же.
Катя взяла две бумажки, помахала ими в воздухе, раздумывая.
— Откуда у тебя столько денег?
— Не краду, не бойся. Иди, я подожду тебя здесь. Да, Катя, глава фирмы — мой дядюшка. Ты сразу не кидайся с ним спорить. Учти, он — умный.