И не находила!
Я хмурилась, покусывала нижнюю губу, концентрировалась, сердилась… Но без толку!
А потом Стужев просто вздохнул и раскрылся передо мной сам.
Полностью.
Для меня это стало такой неожиданностью, что я даже не сразу поняла, что на самом деле он не раскрылся, а включил в свой энергетический контур и меня, отчего щит растянулся и на моё тело.
Но это ведь… Невозможно!
Я подняла на мужчину оторопелый взгляд, а он лишь слегка приподнял брови, молча интересуясь: мол, что не так?
Да всё не так!
— Как ты это сделал?
И, самое главное, зачем⁈
Но ответил он на второй вопрос, который вслух не прозвучал:
— Так проще. Проще растянуть, чем ослабить. Ты ещё будешь диагностировать или уже закончила?
Какой закончила⁈ Я ещё не начинала!
Слегка насупившись, потому что всё равно чуяла некий подвох (и чудовищную зависть!), я дотошно прошлась абсолютно по всем системам и органам, отмечая, что все они работают, как часы, но с досадой прикусила губу, увидев, как прямо на глазах растет концентрация окситоцина.
Так называемого гормона любви.
А вот не надо мне тут!
Не надо!
— Возмутительно здоров, — в итоге констатировала я, отпуская его руку и тем самым выскальзывая не только из его энергетического поля, но и из-под мультистихийного щита, который снова безупречно экранировал только его тело. — Даже придраться не к чему.
— Вот! Все слышали? — вставил свои пять копеек Док, поглядывая на окружающих с вызовом. — Всем равняться на командира! А теперь бегом на разминку, Жук, Хан, ваша смена. Молчун — к стоматологу! Щен, на процедуры. Полиночка, моя благодарность не знает границ. Кстати, с меня сок, я всё помню. Какой предпочитаете?
— Желательно ядерный, — улыбнулась невинно.
— Ну, это не ко мне, — крякнул Савелий, разбивая мои радужные мечты. — Как командир разрешит, так сразу. А если серьезно?
— Апельсиновый, вишневый, яблочный, — я пожала плечами. — Я всё пью.
— Вот и ладушки, — обрадовался мужчина. — К обеду ждите. Дениска, идем, малыш. Буду делать тебе больно.
— А может, Полиночка? — жалобно-жалобно (аж почти поверила) протянул огневик.
— Полиночка будет делать больно командиру, — хохотнул главный балагур команды, но потом напоролся на предостерегающий взгляд Стужева и пробормотал: — Ну или наоборот. Или они оба будут делать больно мне… В общем, пошли! Быстрее начнем, быстрее закончим.
В итоге не прошло и минуты, как в гостиной остались только мы: я и Стужев, сидящий рядом. Ржевский тоже куда-то под шумок испарился, бессовестно оставляя меня без поддержки, зато в комнату заглянула Алевтина, чтобы убрать со столов и сделать в комнате влажную уборку, так что я совсем не удивилась, когда Егор тоже поднялся и махнул рукой мне.
— Идем, не будем мешать.
И повел меня куда-то… Хм, а куда это он меня повел?
Начиная хмуриться, когда поняла, что он ведет меня в свою комнату, тем не менее изобразила арктическое спокойствие, хотя сердечко так и стучало, не обращая внимания на все мои запреты.
Третья комната была угловой, со скошенным северо-западным углом, так что окон там было аж три, зато кровать всего одна. Я помнила, что Егор просил убрать вторую, но, если честно, не помнила, куда её дели. Наверное, в одну из пустых комнат левого крыла. А может и вовсе заменили старенькую кровать Прохора. Кажется, Уля что-то об этом упоминала.
Как бы то ни было, помещение было просторным, но пустым не выглядело — вторую половину комнаты Стужев обставил на свой вкус и явно своей мебелью: это был роскошный велюровый диван, кресло и чайный столик между ними. На столике — стопка книг. В центре лежал стильный бежевый ковер с геометрическим узором с одного края.
В принципе для большего уюта можно было повесить на одну из стен какую-нибудь симпатичную картину или ампельное растение, но и так было неплохо.
Мой интерес и внимательный осмотр комнаты не ушли от внимания Стужева и он счел должным объясниться:
— Не люблю сидеть днем на кровати, предпочитаю диван или кресло. Люблю читать сидя. Присаживайся. Нужно обсудить ряд нюансов, прежде чем приступим к тренировкам и твоему усилению.
— Хорошо.
Не рискуя и без того шалящими нервишками, я села в кресло и изобразила максимум внимания. Стужев почему-то приглушенно хмыкнул и сел на диван, повернувшись ко мне всем корпусом, откинувшись на спинку и положив поверх неё руку.
— Итак, начнем с главного. Сколько тебе было лет, когда ты ощутила в себе дар, как именно и при каких обстоятельствах это произошло?
— Можно вкратце или нужно прям сильно-сильно честно и подробно? — прищурилась я, снова ощущая растущее напряжение.