Мужчины завтракали.
Причем все шестеро, что не могло не радовать.
Правда, стоило мне войти и с улыбкой пожелать им доброго утра, как все они резко подскочили, чем даже слегка напугали, выстроились в идеальную шеренгу, и после отрывистого кивка Стужева гаркнули:
— Здравия желаем, ваше сия-тель-ство!
— Вы чего? — уточнила тихо и переводя растерянный взгляд с одного бойца на другого.
— Выражаем своё уважение и благодарность, Полина Дмитриевна, — белозубо улыбнулся Щен и подмигнул. — Или лучше обнять?
— Или на руках покачать? — улыбаясь ещё шире, предложил Айдар.
— А ещё поцеловать можем, — так же серьезно, но как-то… угрожающе предложил Стужев, глядя мне в глаза.
Будь я чуть менее смелой, я бы обязательно попятилась, ну а так… Лишь нервно кашлянула и с ворчанием произнесла:
— Ну вас. Не «Витязи», а клоуны. Я вообще-то заниматься пришла и не как сиятельство, а как стажер. — С этими словами я с вызовом уставилась на командира отряда. — Или я уже не стажер?
— Стажер, — ответил он без запинки и сделал остальным едва уловимый кивок, отчего мужчины с расслабленными улыбками снова заняли свои места и продолжили завтракать. Мне жестом предложили свободный стул рядом, а когда я села, Егор добавил: — Но сначала обсудим ряд важных моментов. Не против?
Как будто варианты есть!
— Очень внимательно слушаю, — кивнула предельно серьезно.
— Отлично, — не менее серьезно заявил Стужев. — Первое: ядра. Как я уже говорил, никаких поглощений без моего разрешения. Категорически. Я понимаю, ты способна и уникальна, но сомневаюсь, что даже сама разбираешься в себе до конца. Поэтому давай без агрессивной самодеятельности?
На миг сморщив нос, тем не менее кивнула. В целом он говорил правильно. И именно он мой наставник, а не наоборот. А я… Да, иногда я чересчур эмоциональна. И это неправильно. Нельзя так.
— Второе: командная работа. — Стужев снова посмотрел мне в глаза. — Она первоочередна. На выезде командир я. Только я. Слушаешься безоговорочно. Можешь быть не согласна. Можешь психовать. Можешь орать и думать обо мне всё, что угодно, но команда и её безопасность на первом месте. Никакой самоволки и самоубийственных поступков. Согласна?
Вот тут мне стало даже немного стыдно, так что я опустила взгляд на стол, но ответила твердо:
— Да.
— Хорошо. И третье: ответственность. Я твой командир и наставник. Я несу ответственность за всё, что происходит в команде и с тобой в частности. И если я говорю, что ты не готова к очередному этапу или не готова к бою с неведомым, то ты слушаешься и отступаешь. Безоговорочно слушаешься. Ясно?
— Да. Я согласна. Всё правильно.
— Рад слышать. — Напряжение, всё это время сгущающееся за нашим столиком, развеялось, как не бывало, и Стужев повеселевшим тоном заявил: — А теперь о хорошем. От лица группы и себя лично выношу искреннюю благодарность за спасение ребят. Ты совершила невозможное и данный поступок нереально переоценить. Я понимаю, что всего лишь «спасибо» не отражает и тысячной доли того, что мы все чувствуем, и чего ты достойна. К сожалению, я не могу подать командованию рапорт на представление тебя к награде, потому что придется объяснять, что ты там делала и что именно ты сделала…
Я подняла на него вопросительный взгляд и Стужев слегка качнул головой.
— Я не хочу, чтобы сюда понаехали всякие высокопоставленные придурки небольшого ума, которые предъявят нам нарушение устава и заберут тебя на комиссию по изучению редких умений. Или этого хочешь ты?
— Нет!
— Вот и я так подумал. Поэтому работаем тихо, но эффективно. Надеюсь, ты не против?
— Только за.
— Отлично. Кстати, если у тебя запланированы какие-нибудь дела на этот день, то можешь заняться ими сейчас. Ближе к обеду привезут мой заказ и займемся твоим доспехом, так что после обеда ничего не планируй до самого вечера. Не против?
— Правда?
Я моментально разволновалась, да так сильно, что следующие несколько секунд не могла вымолвить ни словечка, просто глядя на Стужева широко распахнутыми глазами и сияя, как новенький пятак.
— Правда, — улыбнулся он скупо, но глаза засеребрились так, что в какой-то момент показалось, что от них исходит свечение. — Кстати, если вдруг потеряла свой телефон, то он на столике рядом с диванами.
— Ой, точно! Спасибо!
Чувствуя, что ещё немного — и буду скакать, как обезумевшая макака, не способная справиться с нахлынувшими эмоциями, или того хуже — наброшусь на Стужева с объятиями, я поспешила забрать свой телефон и выскочить из гостиной.