Убедившись, что ушки-рожки аккуратные и идеально гармонируют с моим не менее идеальным черепом, я пустила по своему «мужественному» торсу несколько ярких неоново-перламутровых линий, которые подчеркнули именно мою мужественность, окончательно превращая в мужчину. Хотя правильнее будет сказать в парня, потому что особой мускулатурой я не отличалась.
Хм, а если нарастить и мускулы?
Изучив свои довольно худые руки, которые точно могли быть только у подростка, но никак не у сильного мужчины, я добавила им немного объема в районе бицепса и сразу стало лучше. Немного уделила внимание ногам, тоже превращая их именно в мужские ноги, а не женские, благо отлично разбиралась в строении человеческого тела, покрутилась ещё, полюбовалась на чересчур круглую задницу… Хихикнула и слегка приплюснула.
Вот так. Отлично.
Сложнее всего было понять, как зафиксировать эти изменения навсегда, чтобы не волноваться о своём внешнем виде каждый раз при новом облачении в доспех, но вроде как справилась и с этим, после чего несколько раз сняла и надела, убеждаясь, что всё именно так, как нужно мне.
При этом я сразу ощутила определенный отток сил, который происходил именно в момент активации доспеха, и поняла, что баловаться таким без причины не стоит, чтобы в решающий момент не устать ещё на этапе облачения.
К тому же я убедилась, что всё работает и работает безупречно, после чего просто села в новое мягкое кресло у окна и прикрыла глаза, выдыхая. Всё отлично. Всё просто замечательно!
Поблаженствовав минут двадцать, я вспомнила, что у меня на этот вечер ещё есть дела, после чего глянула в телефон и удовлетворенно улыбнулась: Вадим прислал мне сообщение, в котором написал, кому какой номер принадлежит. И не просто, а с пояснением. Первый оказался номером Мироновой Альбины, женщина работала секретарем у барона Румянцева, одного из кредиторов отца. Второй номер принадлежал княжичу Игорю Долгорукому, на что я недовольно нахмурилась. Ну и где он его взял? И что этому гаденышу от меня надо?
Не собираясь общаться с этим мужчиной, я позвонила Альбине и мы спокойно договорились, что барон подъедет ко мне в течение часа. Альбина и сама хотела, но я отказала ей категорически. Нет уж! Ржевский занимал у Румянцева, Румянцеву я их и отдам. И только в обмен на расписку. Тем более деньги-то смешные, всего каких-то сто двадцать тысяч. По моим нынешним доходам (и расходам!), вообще копейки.
Завершив беседу, я оделась в новое платье и домашние туфли, собрала волосы в аккуратный хвост, прошла в кабинет и заранее переложила из коробки деньги в верхний ящик стола, чтобы не лезть в сейф или коробку при госте (заподозрит ещё чего!), после чего спустилась вниз и с удовольствием уделила время своим домашним.
Перво-наперво уединилась с Алевтиной в её комнате и, убедившись, что она приобрела все до единого лекарства, которые я ей выписала (денег хватило), поставила женщине сразу три укола и подробно расписала, какой мазью что мазать и какие таблетки принимать перед сном, потому что они влияют на нервную систему. Вряд ли ей захочется весь день ходить сонной, верно?
Поблагодарила за бумажные пакеты, которые исполнительная Аля тоже купила, и наотрез отказалась брать сдачу, велев ей купить на эти деньги ребенку игрушку, тем более оставалось там от силы рублей триста. Как раз на машинку хватит.
Павлика я тоже осмотрела и прописала недорогие, но качественные витамины — в остальном малыш был поразительно здоров, аж душа радовалась.
Только закончила — в гости зашла Светлана Прокопьевна и я моментально взяла её в оборот, за каких-то семь минут выяснив, что букет болячек у женщины ничуть не меньше, чем у её дочери, и садящееся зрение — не самое большое из бед. И нет, я не стала говорить ей о начальной стадии рака груди, потому что знала, как с этим бороться, и кое-что сделала сразу.
К счастью, Светлана Прокопьевна была ответственной женщиной и когда я объяснила ей (немного приврав), что обладаю даром целительства, а в диагностике вообще собаку съела, она не стала ставить мои слова под сомнение, согласившись пожить в моей комнате на весь срок лечения, потому что нуждалась не просто в уколах, а в полноценных капельницах и вдумчивом вмешательстве в организм, что за три минуты не сделать.
О деньгах она, правда, пыталась аж раз пять заикнуться, под конец расплакавшись, когда я сказала, что слишком богата, чтобы брать деньги с друзей семьи, но мы договорились, что она смело увольняется из своей библиотеки и идет работать ко мне. Кем? Пф, да кем угодно! Но точно не горничной.