Спонсор доброго дела: клан Абашидзе!
При этом в одной из угловых квартир нам не открыли, по словам соседки там жил Мишка-алкаш, старый бездельник и просто маргинал, но стоило мне прислушаться и принюхаться, а так же поинтересоваться, когда его видели в последний раз, как стало ясно, что уже дня три назад.
И я честно сказала:
— Он мертв. Пахнет разложением.
— Да вы што⁈ — ахнула Марина Петровна, бледнея и хватаясь за грудь. — И что теперь?
— Вызывайте МЧС, уважаемая, вскрывать будем, — посочувствовал ей Док, тоже качая головой. — Эх, не было печали… Полиночка, а в остальном что думаете? Будем заморачиваться?
— Будем, — кивнула с полной уверенностью. — Займетесь? Бригада Соловьева заканчивает у меня уже на днях, было бы удобно озадачить их сразу. Я всё оплачу.
— Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство! Сделаем в лучшем виде, — просиял Савелий и пока Эдуард Евгеньевич вызывал бригаду спасателей, чтобы вскрыть дверь и зафиксировать факт смерти, увел прочь впечатлительных кумушек, которые уже успели сообщить всем соседям, что в доме труп.
Я же, убедившись, что в моём присутствии необходимости больше нет, вернулась домой (естественно, под присмотром Тимура) и занялась самыми разными домашними делами. Для начала поужинала — время было уже к семи и Дарья в очередной раз расстаралась, приготовив тазик оливье и рыбные котлетки.
Затем познакомилась с очаровательной девочкой Машенькой, настолько худенькой и даже местами прозрачной, что аж оторопь брала. При этом у ребенка оказалось столько болячек (включая слабое сердце), что я ужаснулась уже всерьез и поблагодарила провидение, что оно привело ко мне этого ребенка именно сегодня — я ещё могла ей помочь, чем и занималась целый час, уложив ребенка под капельницу и в первую очередь укрепив сердечко, а затем расшатанную иммунную систему, которая умудрялась выдавать аллерген буквально на всё.
Не надо так!
После моих манипуляций внешне ребенок никак не изменился, но когда перед сном она с аппетитом съела целую миску творога со сметаной и малиновым вареньем, Ирина сидела рядом и тайком вытирала слезы, ведь хорошего аппетита по её словам у Машеньки не было уже давно.
Саму Ирину я тоже осмотрела и не стала скрывать информацию ни о язве, ни о грыже, ни о кисте в яичнике, ни ещё десяток относительно мелких, но нехороших проблем, включая запущенный кариес в трех зубах, так что сразу выдала небольшой аванс на стоматолога, к которому женщина клятвенно пообещала сходить уже завтра (боль в зубе я ей купировала, но требовалось и лечение), и расписала остальное лечение и лекарства. Лекарства дала задание купить Алевтине, у неё это отлично получалось.
Остаток вечера я посвятила самой Але и её маме, приняв из рук в руки несколько старинных книг о редких видах магии, и поняла, что жизнь на самом деле прекрасная штука. Главное, окружать себя правильными людьми!
В субботу с утра мы со Стужевым снова провели тренировку, но уже только с оружием, причем не тупое избиение младенца в моем лице, а со смыслом — мы разучивали связки и блоки. После обеда Евгеньич отчитался, что второй этаж полностью в моём распоряжении и мы подсчитали промежуточные итоги, я честно расплатилась с бригадиром за работу, и остались лишь некоторые комнаты первого этажа, где пока жили Ульяна, Дарья и Прохор.
Ближе к вечеру привезли кое-что из мебели — это Уля дала добро фирме, где делала заказ ещё на прошлой неделе, и мы с энтузиазмом обставили центральную гостиную, а так же перевезли наверх вещи самой Ульяны, её дочери, и Алевтины с сынишкой. Рабочие собрали новую мебель в кабинете нашей знаменитой писательницы, диваны и стеллажи в детской, а женщины отмыли всё дочиста. Так как комнат наверху хватало, то в одну из них отправились и вещи Ирины, естественно, вместе с Ириной и Машенькой, а Светлану Прокопьевну я отправила в комнату, где раньше находился учебный класс. Чуть позже в бывшей библиотеке по соседству можно было оборудовать секретарское рабочее место, а пока у меня на первом плане стояло всеобщее оздоровление. Тем более жить с нами на постоянной основе Светлана Прокопьевна не планировала, ведь в городе у неё была своя квартирка и соседки-подружки, но на время лечения и длительных вечерних капельниц, вызывающих сонливость, она согласилась оставаться на ночь, чтобы не ездить домой по ночи.