— Думаешь, я его боюсь? — фыркнула, закидывая руки Егору на шею, чтобы ему было легче меня нести. — Вообще-то я и пострашнее вещи делать могу.
— Мы все умеем, — с хмыком отозвался Стужев и, воспользовавшись межкомнатной дверью, сразу прошел в мою спальню. — Но он делает это с упоением.
— Да, он тот ещё маньяк, — хихикнула, не мешая мужчине положить меня на кровать… И лечь рядом. Но всё равно высказалась: — А ты нахал.
— Да, я полон достоинств, — согласился, обнимая меня за талию и практически укладывая на себя, тогда как я сама могла лишь поудобнее повернуть голову.
На что-то большее сил уже не осталось.
Хотя нет, ворчать я ещё могла, что и продемонстрировала, заявив:
— Это не достоинство.
— Не соглашусь. А ещё я заботливый.
Ну… тут сложно поспорить. Хотя-я…
— И о ком ты обычно заботишься?
И тут Стужев меня удивил:
— У меня был пес.
— Серьезно?
— Да. Доберман по имени Волчок. Непоседливый был, ужас.
— Был? — уточнила аккуратно.
— Он родился с патологией, — тихо произнёс Егор. — Сердце. Но всё равно прожил почти семь лет. Его не стало в прошлом году. Не поверишь, но на похоронах громче всех рыдал Док. Волчок был нашим общим любимцем.
— Я сейчас сама заплачу, — пробормотала через силу.
— Прости. — Меня нежно погладили по голове, заодно окончательно разлохматив прическу и повынимав из волос последние шпильки. — Мы с парнями думали завести кого-нибудь… Но потом разломы стали появляться слишком часто. Стало опасно. А потом у нас завелась ты.
— Ты… — Я аж чуть не закашлялась от возмущения, но в то же время начал разбирать некий нервный хохот. — Между прочим, это вы у меня в доме завелись!
— Да-да… Завелись, оккупировали и хрен вытравишь, — фыркнул и неожиданно поцеловал в край брови, почти в веко. — Есть хочешь?
— А ты мастер неожиданных вопросов, — пробормотала, озадаченная в очередной раз. Задумалась и кивнула. — Наверное, да. А который вообще час?
— Не знаю. Но ближе к ужину. А ты умеешь готовить?
— Нет, — ухмыльнулась.
— А я умею.
— Это ты сейчас хвастаешься?
— Да.
— Странный ты всё-таки… — Я подняла к нему лицо и открыла глаза, тут же утонув в расплавленном серебре его нежности. — А что ещё умеешь?
— Знаешь, пытаюсь лихорадочно сообразить, — он со смешком хмыкнул, — и ничего на ум не идет. Я маг, воин. А больше, кажется, и ничего. Не хвастать же тем, что машину водить умею? Читать люблю… В шахматы с отцом играем, когда выбираюсь к ним.
— А у тебя есть мечта?
— Есть.
— Расскажешь?
— Нет.
Нет, я не обиделась… Понимала. Но всё равно спросила:
— Почему?
— Потому что тогда ты испугаешься и убежишь.
— Почему? — озадачилась и попыталась предположить: — Ты хочешь завоевать мир?
— Нет, — рассмеялся.
— Завести сорок котов?
— Я больше собак люблю.
— Завести сорок собак?
— О нет, это слишком. Хотя одну я бы завел. Люблю собак, — он улыбнулся широко, искренне, но потом с досадой поморщился. — Но точно не сейчас. Слишком опасно, да и щенку нужно много внимания, особенно первые месяцы. А ты сама видела, что вокруг в последнее время творится.
Видела, да. Нахмурившись, перестала допытываться до чужой мечты, спросив другое:
— Почему разломы вообще появляются? И почему всё чаще? Неужели до сих пор нет ни одного толкового объяснения?
— Знаешь, как бы бредово это ни звучало, мне кажется, что во всём виноваты сами люди, — подозрительно спокойно произнёс Стужев. — Много есть разных теорий, часть из них совершенно безумна, но как маг множества стихий я чувствую пространство. Умею его сканировать. И вижу, что оно повреждено. Намеренно повреждено. Знаешь, это… Похоже на болезнь, которая уже захватила всё тело планеты. Как плесень, распространившаяся повсеместно. Но сначала всё равно была одна-единственная бактерия. Откуда она взялась? Сомневаюсь, что уже можно выяснить. Сотни лет прошло с тех пор, как был официально описан первый разлом.
— Но если это болезнь, то её можно вылечить? — предположила. — Закрывая разломы, вы боретесь с последствиями. Это как сморкаться во время простуды. А нужно бороться с причиной.
— Как?
Хороший вопрос…
И меня он заинтересовал.
— Пока не знаю, — пробормотала, пока мозг лихорадочно выстраивал тьму гипотез, предположений и выдвигал варианты моих собственных действий. — Мне нужно увидеть это самой…