— Что там у тебя за проблемы? — вспыхнул экран коммуникатора. На экране появился тот самый солдат, что ударил Тори прошлым вечером.
— Э, мне нужны инструменты, стяжки сорок на двадцать и плазматрон… — сказал Тори, чувствуя, как его ноги начинают каменеть: — Магистраль… то есть мы уже закрепили, но это недолговечно, максимум на четыре месяца…
— Ты, что совсем охренел, твою мать?! — раздалось из коммуникатора: — Да нам здесь только три месяца продержаться-то и надо! Если продержимся — потом все наше будет, вот тогда и поставим. А сейчас, что у тебя занятий других нет, чмо гражданское?!
— Э, есть, конечно же есть…
— То-то же… если еще раз твое нытье услышу… — пригрозил солдат и отключился. Тори передохнул и выключил коммуникатор. Ему нужно было два комплекта стяжек и плазменный сварочный аппарат, потому что временное крепление, поставленное на магистраль было ненадежно. Но хозяин — барин. Как хотят, так пусть и будет. Через два с половиной часа работы Тори Блейн нашел маленькую черную коробочку в переплетении проводов шкафа управления. По-хорошему надо было вызвать специалистов и проверить здесь все на предмет диверсии. Но после предыдущего разговора по коммуникатору Тори расхотелось беседовать с кем-либо из начальства. Воровато оглянувшись он спрятал коробочку, прочно висящую на проводе, вглубь шкафа. Кто его знает, подумал он, может это просто какой-нибудь нужный механизм, предохранитель там или еще что… имперцы понапридумывали всякой хрени, он же не обязан знать все и вся… И Тори Блейн продолжил свою работу. А черная коробочка Стива Монахью — свою. Она ничем не привлекала внимания и даже не излучала никакой энергии, вот потому-то инженер и не обратил на нее особого внимания. Она работала только тогда, когда под излучателем проходили нанокристаллические трубки. Всего лишь искажала приемный сигнал. Чуть-чуть. На долю ампера. 'Не было гвоздя — подкова пропала.' Но этого было достаточно, для того, чтобы на выходе трубка фонила. Тоже чуть-чуть. Но достаточно для того, чтобы не работать. 'Не было подковы — лошадь захромала'. Эта трубка должна была излучать не в самом нейропроцессоре, о, нет. Она всего лишь выводила на экран состояния данные. Одни и те же каждый раз. Потому что она была повреждена. 'Лошадь захромала — командир убит'. Получается, что нейрокомпьютер сам по себе был исправен и любая проверка его состояния на заводе показывала его исправность, но как только его ставили на истребитель и техники начинали выводить на режимную мощность — он перегорал. Потому что если ты подключаешь что-либо к сети и видишь индикатор на десяти процентах, то начинаешь увеличивать мощность, верно? До тех пор, пока не выведешь до ста процентов. А на самом деле это индикатор неисправен и ты попросту пережигаешь прибор. 'Конница разбита, армия бежит.' Почему сломалось? Потому что пилоты с техниками дураки. Не умеют новую технику осваивать. Конечно долго это не продлится, но в общей суматохе можно было выиграть недельку-другую. А то и на месяц. Таков был план Стива Монахью. 'Враг вступает в крепость, пленных не щадя, оттого что в кузнице не было гвоздя'. Оставалось только ждать, когда отвалится первая подкова.
— Докладывайте. — Торценни кивнул главному инженеру, грузному немолодому человеку по имени Майк Радовски. У Торценни болела голова и стягивало шею, так, словно он притянул ее к плечу резиновым жгутом. За окном здания городского Совета Вериоки, где Торценни разбил свою штаб-квартиру, давным-давно стемнело, но мощные прожектора превращали ночь в день. Воздух сотрясали корабли, садящиеся и взлетающие. В страшной спешке взад и вперед проносились армейские грузовые флаеры. Вдалеке, где-то на северо-востоке вспыхивали зарницы выстрелов и вверх поднимались нити лазерных лучей. От этого 'чертова муравейника', как говорил ашар, у него зверски болела голова. Сдавило затылок и кололо в висках. Торценни знал средство против всех болезней — надо было только раскурить трубочку семуты и все как рукой снимет, но сейчас нужно было ясное мышление. И поэтому он терпел боль. Терпел этого Радовски. Терпел эту планету.