— Ашар, поточная линия по производству нейропроцессоров 'Висла Ноль Четыре' в данный момент находится полностью под нашим контролем. Во всех ключевых узлах расставлены посты охраны, вдоль линии установлены автоматические лазерные турели типа 'Страж', инженеры проверили и запустили производство. Уже изготовлено около сорока нейрокомпьютеров. Вся продукция немедленно отправляется на орбиту адмиралу. — сказал Радовски, потирая руки, выпачканные каким-то маслом. Он тоже не выглядел особо радостным. Скорее уставшим.
— Что-то слишком легко все… — проговорил Торценни себе под нос. Какая-то мысль сверлила ему голову, но чертовы виски опять схватило так, что он стиснул зубы.
— Продолжайте работу, инженер. О любых происшествиях — докладывать немедленно. — сказал он сквозь стиснутые зубы. Инженер вышел. Торценни вынул из кармана свою трубку и посмотрел сквозь нее на свет. Прозрачный цилиндр магазина был пуст. Торценни положил трубку на стол, мельком заметив что у него сильно дрожат пальцы, потянул из кармана портсигар с золотой инкрустацией, раскрыл его. Внутри портсигара, на зеленой замше, в маленьких кармашках, словно патроны в патронташе лежали маленькие ампулы с семутой. Оранжевые, темно-синие, коричневые и янтарные. Словно драгоценности. Торценни осторожно вынул янтарную и положил на стол, рядом с трубкой. Потом так же медленно и неторопливо закрыл портсигар и положил его в карман. Внутри все горело, организм жаждал, требовал, клянчил, но Торценни с каким-то садистским удовольствием тянул время, мучаясь и мучая.
— Хочешь дозу? — спросил он сам себя. Руки дрожали, когда открывали патронник трубки.
— Сейчас получишь. Но не ты здесь хозяин… не ты а я… — сказал он, взяв янтарный огонек ампулы и приготовившись вставить ее в патронник.
— Я могу и не сделать этого. — сказал он сам себе: — Могу. Что ты сказал? Скажи 'пожалуйста', сукин ты сын. Иначе… — он снова задержал руку, не вставляя ампулу. Хлопнула дверь, он вздрогнул и ампула выпала из рук вниз, на брюки, на ковер, куда-то вниз, он едва успел уследить за ней взглядом.
— Ашар! — ворвавшийся в дверь Арвен застыл в дверях.
— Твою мать, Арвен, когда научишься стучать! — закричал Торценни. Его скрутило и он, согнувшись, стал лихорадочно шарить руками по полу, в поисках янтарного счастья.
— Ашар, я только что из госпиталя. Ну, насчет этих поселенцев, что 'ягуары' на пляже поймали во время первого десанта. — стал говорить Арвен, не обращая внимания на командира. Он привык.
— Арвен, сучий кот… — прохрипел из-под стола Торценни. В тот момент, когда он казалось уже нашарил ампулу, он нечаянно толкнул ее ногой и та закатилась под тяжелую дубовую тумбу стола. Торценни выскочил из-под стола, выташил из-за пазухи портсигар и раскрыв его, рассыпал ампулы по столешнице.
— Так вот… ладно я подожду, командир. — сказал Арвен, глядя, как Торценни трясущимися пальцами вставляет ампулу в трубку, а потом трубку в дыхательное горло. Вдох… Лицо Торценни слегка порозовело, ноздри расширились. Еще вдох. Тело перестала бить дрожь. Он выпрямился и спросил у Арвена нормальным голосом:
— Что там у тебя?
— Извините, ашар. Просто был я в госпитале, видел этих поселенцев.
— Ну?
— Трое мальчишек и две девчонки. Одного они там на пляже сразу прирезали — в назидание. Чтобы остальные не дергались.
— Тело нашли? Реанимация возможна?
— Тело нашли. Я сразу же группу выслал. Реанимация невозможна. Пошло разложение, жара здесь, да и потом животные мелкие…
— Ясно. Что с остальными?
— Хреново. Из мальчишек один более-менее. Только головой постоянно мотает. Спятил видимо, вот его и не трогали. Девчонки — хуже.
— Насколько хуже?
— Очень плохо. Док говорит, что в реанимационной камере он их за два месяца вытащит, внутренние разрывы и переломы залечит, но основные травмы все равно не физические.
— Черт. — Торценни сделал еще затяжку и уставился в стену. Кажется пришло время принимать решение.
— Значит так. Всех пятерых — уничтожить. Но так, чтобы следов не осталось. Ни волоска ни ногтя, ясно? Имущество, одежду, все — сжечь.
— Но, ашар…
— Арвен, если об этом узнают поселенцы нам несдобровать. Только что отсюда ушел инженер, мы запустили линию, они не вставляют нам палки в колеса, все хорошо. Но стоит кому-нибудь узнать об этом… — Торценни покачал головой: — Мы же потом не оправдаемся. Если бы у нас было время, может и стоило с ними возиться — ради долгосрочных перспектив. Но у нас есть эти три месяца и я хочу, чтобы эти три месяца никто не знал где они. Понятно?