Тут босс взвился, как укушенный, и много чего наговорил. Нервишки-то расшатались, кричит, аж побагровел весь.
Вот его Иван Витальевич на место и поставил. Говорит:
— Сейчас глава эльвийской общины прибудет, гадость эту, что на полу у вас нарисована, осмотрит. Без его слова решать не будем. Но я и так вижу — нехорошее это дело!
И точно — не успел договорить, как во двор коляска вкатила, белыми лошадками запряжённая.
Из коляски вышли двое — оба эльвы. В дом поднялись. Первый вошёл главный эльв, за ним слуга его или помощник, не понять.
Я как увидел его, дышать перестал. Это ведь только кажется, что все эльвы на одно лицо. Разные они. Одного старшего эльва я уже видел — на благородном собрании. Высокий, молодой, гордый до невозможности.
Этот тоже высокий, с виду молодой. Но это только на первый взгляд. Просто эльвы по-другому стареют, наверное. Лицо гладкое, надменное, как у статуи римского императора. А глаза старые, даже не глаза — взгляд. Неживой какой-то, будто надоело ему всё до чёртиков.
За ним коротышка семенит, росточку небольшого, в цветастом кафтанчике. И так на того карликового полуэльва похож, которого я не так давно башкой об стенку ударил, чтобы собачонку украсть, ну прямо близнец.
Но присмотрелся я — нет, не он. Похож просто. Может, братья?
А глава эльвийской общины в дом вошёл, посмотрел на всех мёртвыми глазами и на круг магический глянул.
Слышал я поговорку: «От твоего взгляда молоко киснет!» Вот это про него.
Подошёл он поближе, руку протянул, глаза прикрыл, ладонью над паркетом водит и напевает что-то эльфийское.
Все слуги, что в доме были, по углам забились, на эльва таращатся, как на фокусника или принца заморского. Даже Филинов притих, на магический ритуалуставился.
Ну, а меня этим не удивишь, и не таких в кино показывали. И чего там смотреть — я-то знаю, что нет там никакой магии. Нарисовано своими руками, сажей намазюкано, ради хайпа. Кровь внутри круга не человеческая, и уж тем более не эльфийская. Петушиная, с кухни взятая, когда птицу резали.
Глава общины глаза открыл, говорит:
— Тёмное дело. Тёмное. Надо провести обряд очищения. Дом от живых освободить, чтобы только стены остались…
Филинов аж на кушетке подпрыгнул.
— Да вы что, ваше сияние? У меня жена наверху лежит, без памяти… Доктор с ней сидит, кровь пустил только что. Куда я её потащу?!
Эльв посмотрел на него, как на пустое место, говорит:
— Над женщиной тоже обряд провести. Выгнать тьму из души…
Тут полицмейстер покашлял:
— Хм, ваше сиятельство, господин Левикус. Полиции тоже поговорить с больной надобно, на предмет выяснения. Но мы подождём. Госпожа нездорова…
— Это не имеет значения, — сказал глава общины — как припечатал. И на полицмейстера тоже, как на стенку, посмотрел. — Тьма не ждёт.
Ничего себе, думаю, какой эльв резкий. Не боится ничего. Видно, и правда у них в столице влияние большое. Попробовал бы гоблин какой так сказать.
Тут и гоблин как раз подоспел, мастер на все руки. Знакомый мой. Притащил фотоаппарат, магнием сверкнул — круг магический сфоткал.
Иван Витальевич спросил, будто между прочим:
— Вам, господин Филинов, такое раньше видеть не приходилось? Может, не так давно? Или карандашиком набросать в тетрадочке, от скуки? А того, кто в дом пробрался и сию мерзость начертал, не признали случайно?
Филинов на него глянул диким взглядом, рот открыл — для возмущения. Тут дверь распахнулась, и в дом втащили Матвея.
Тот вроде как немного в себя пришёл, сам ногами перебирает. Двое полицейских его ведут, а он головой вертит, будто впервые здесь.
— Вот, ваше высокородие, доставили… — начал один полицейский.
Матвей головой повертел, на эльва взглядом наткнулся.
— Ах ты сволочь, морда инородская! В палаши, ребята!!
Так крикнул страшно, аж люстра под потолком зазвенела. Матвей распрямился, полицейских отшвырнул в стороны. Одним прыжком до главы общины эльвийской добрался, на пол бросил, сверху упал, за шею схватил и давай душить.
Глава 33
Силён капитан! Двое полицейских его от эльва оттаскивать кинулись — не сладили.
Полицмейстер командует:
— Живьём брать! Живьём!
Матвей зверем рычит, не даётся. Его за ноги тащить, так он эльва выпустил, одному полицейскому наподдал — тот улетел. Второму тоже прилетело, кубарем покатился.
Тут уже такой крик поднялся, ничего не разобрать.
Филинов тоже кричит, Матвея успокоить пытается, да куда там! Не слышно его совсем.